Илл.: Илья Резник и певица Лайма Вайкуле (архивное фото). // 28 июля 2025 года Лайму Вайкуле предупредили об уголовном деле за проукраинские высказывания

Поэт ли Илья Резник?

…едва ли – песни, даже становящиеся популярными, песни, врывающиеся в сознания масс, даже против их воли есть симбиоз, и текст тут может оказаться на последнем месте: образ исполнителя превалирует.

  Их много – этих песен, пугачевские, в её исполнении гремели когда-то, но… вряд ли кто-то вслушивался особенно в слова, не говоря – вчитывался, если предположить вообще человека, читающего резниковские стихи.

 Отличительная черта текстов Резника – банальность, банальность вопиющая, сразу бьющая по эстетически развитому сознанию, раздражающая его:

 

Пускай нас ждут пути-дороги разные,

Мы не забудем нашу школу, этот класс.

Вы научили нас любить прекрасное,

Поэтому мы очень любим вас!

 

Куда уж примитивней – об учителях…

Он не находит ничего своего, оригинального, вибрирующе-неповторимого, лепит первые попавшиеся слова, кое-как организованные в поэтический текст…

 Даже в песнях на стихи Резника, становившихся знаменитыми, встречались столь забавные ляпы, что диву даёшься, как прошло…

 

Без меня тебе, любимый мой,

Лететь с одним крылом…

 

Попробуйте полетать вот так: птицей будь, или образом, ничего не получится.

И вот – Илья Резник сочиняет текст Государственного гимна республики Крым…

 Собственно – от текстов гимнов едва ли кто-то ждёт поэтических откровений, но всё же…

 

Славься Крым! Отчий дом!

Мир Тавриды любимый!

Пусть Всевышний хранит

Мир наш непобедимый!

Подвиг наших отцов

Растоптать мы не дали!

За Великую Русь

Всем народом стояли!

 

Возможно, и прозвучит: слова сотрутся в музыкальном гуле, слова… и не слишком важны…

 Но – какую поэзию можно найти в этом оголтелом выплеске банальности?

«Взвейтесь да развейтесь!» – как иронизировал Булгаков устами Ивана Николаевича Бездомного над опусами Рюхина…

 Впустую падают эпитеты, даже вроде бы величальное содержание строфы настолько растворено в затёртости словоупотребления, что и вбирать этот текст как-то неудобно.

Читать.

Слушать?

Здесь – уже было сказано – возможно и «прокатит», поскольку слова гимна, сцепившись шестерёнками государственности, часто проходят мимо душ и сердец.

 О банальности рифм, типа – «любимый-непобедимый», «дали-стояли» – и говорить не приходится.

Потом – вроде бы подразумевая классический, с регулярной рифмовкой стих – Резник просто не способен точно работать с рифмой: шатается, выпадает, да и ритм настолько скособочен, что посчитать текст поэзией едва ли возможно.

 Итак, припев:

 

Крым вернулся домой!

Все преграды минуя,

Светлой крымской весной,

В свою гавань родную

Под покровом святым

Полной праведной силы.

Славься солнечный Крым,

Честь и гордость России!

 

Относительно декларированной лёгкости возвращения – это вряд ли соответствует действительности; но это ладно, а вот читать «В свОю гавань родную»?

Читается именно так, и кривой сбой ударения придаёт строчке такую шероховатость, что в неё упираешься, выворачивая язык.

Эпитет должен работать в поэтическом произведении, уточняя и утончая суть говоримого: а что может сработать, если строчка звучит так – «Светлой крымской весной»?

Понятно, что не тёмной.

Снова – полное неумение подобрать точные и оригинальные эпитеты сводит строчку на нет, превращая в тривиальность столь неприятную, что дальше и читать неохота.

Приходится, однако.

«Под покровом святым…» – святость какого покрова имеется в виду?

Общие слова, ходульность пустой схемы,

«Полной праведной силы» – ну, звукопись, аллитерации ничего, но праведная сила – что-то промежуточное между церковностью и отвлечёнными эзотерическими умствованиями, оставляющее ощущение не-конкретики, шарлатанской расплывчатости…

 Сам-то человек не верит ни ВО ЧТО – да вот текст сочинить нужно: как раз: ВО ЧТО бы то ни стало!

 Предложение Крыму славиться – забавно: учитывая известность и подлинную славу этого места, едва ли нуждающемуся в подобных предложениях.

А то, что – «Честь и гордость России» – понятно настолько, что писать об этом – попросту дурной тон.

Безвкусица.

Но текст тянется дальше, как змея с перебитым хребтом.

Кроме «Славься!» нет других слов, ничего не складывается в сознание сочинителя, и, повторяя это слово, почти обессмысливая его, он словно и значение свершённого, и сияние Крыма обескровливает:

 

Славься! В мире живи

Крым наш неповторимый!

Все народы твои

В процветанье едины!

Славим доблестный труд,

И твоё возрожденье!

Здесь в согласье живут

Все твои поколенья!

 

Кроме «неповторимости» – хоть какие-то характеристики волшебства древней земли возможны?

Разумеется, но тут – труд для поэта, а не для преуспевшего текстовика.

 У него – только банальности: затёртые, как крап шулерской колоды!

 Оставим в стороне подлинность процветания всех народов: тут тоже вопрос слишком сложный, но «едины» к «неповторимый» – слишком хилая рифма, чтобы укрепить собою гимн.

Шаткая.

Пустая.

Нечто из ряда бесконечных, лишённых смысла славословий.

…чьи фальшивые знамёна поднимаются вновь: но… смеяться ли, или рыдать над строчкой:

 

Славим доблестный труд!

 

Уж и непонятно…

Сколько сотен тысяч раз труд определялся, как «доблестный»?

Тут банал, возведённый в квадрат, и такой банал, что и произведение …словно самого себя устыдится.

 Никаких других эпитетов не находится, ляпается первый – по затёртости и затасканности.

 

Здесь в согласье живут

Все твои поколенья!

 

Утверждение, мягко говоря, спорное, да и «поколения» – понятие, подразумевающее длительности времени, а не одномоментность, так что…

 Криво катятся финальные строки:

 

Славься, Крым, наш оплот,

Крым священный по праву.

Черноморский форпост –

Щит надёжный Державы.

С нами память страны

И победное знамя,

Мы России верны,

И любовь её с нами.

 

Снова славься, заезженная пластинка.

Оплот – при чём он здесь?

Оплот, да будет известно Резнику – это твердыня, опора.

Наш оплот?

Кто из этих нас сможет опереться на Крым?

Но – «оплот»: слово, звучащее высоко, значит – надо воткнуть, не сообразуясь с точностью словоупотребления, необходимого для качественного поэтического текста.

 «Оплот-форпост», претендующие на рифму, больно комично смотрятся подобной парой, «Щит надёжный Державы» – читается, как – «Щит надёжнОй Державы», что совершенно меняет смысл…

 «Память страны», будем надеяться с нами, но не хочется думать, что память эта способна вобрать подобные строки.

  Таков текст – чьё предназначение, будучи объединённым с музыкой, подниматься к золотым безднам и аркам небес, роскошно распростёртых над Крымом.

Какова в реальности будет его судьба?

Неизвестно: но, думается, гимн таким и останется.

Таким – пустым, криво и неточно с точки зрения поэтической техники исполненным, пусто-славословным, лишённым всякой словесной оригинальности.

Литературной оригинальности.

Поэтичной.

Гимн выживет – поскольку известность Ильи Резника велика.

То, что известности часто не соответствуют значению сделанного – факт такой же банальный, как рифмы и эпитеты Резника.

 И здесь бессмысленно приводить историко-культурологические примеры, всякий гуманитарно эрудированный человек вспомнит их достаточно: и из истории поэзии, и из бытования в исторической ретроспекции – живописи или музыки.

 Прискорбно другое: вполне возможное существование действительно качественного текста, какой мог бы стать гимном куда более достойным.