На илл.: В нижнем ряду второй справа – Павел Большаков, в центре – Кирилл Шишов. Челябинский Фонд культуры
Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну, –
Ты вечности заложник,
У времени в плену!
Борис Пастернак
1992 год. Рухнула империя – Советский Союз. Оковы идеологии освободили некоторых писателей и поэтов. Мой друг уехал в Коктебель, чтобы под звук морских волн и под шуршание на песке призраков Максимилиана Волошина, Марины Цветаевой и Сергея Эфрона написать исповедь для внуков и потомков. Неважно, что исповедь могла получиться как духовное завещание уходящей писательской судьбы советской эпохи. Главное – откровенность и полёт исповедальной мысли.
О, как хотелось моему другу всю жизнь летать над белым листом бумаги! И только в Коктебеле ему вспомнились слова башкирского акына Батырша: «…я многократно пускал птицу моей мысли по равнине надежды и раскаяния…». Как изречено! Так мог, почти триста лет назад, написать русской императрице только вождь башкирского восставшего народа…
Свой труд 1992 года писатель Кирилл Шишов назвал «Урал в судьбе России». С подзаголовком – «Книга для юношества». И посвятил внукам Вадику и Жене...
Несколько слов о почётном гражданине Челябинска Кирилле Алексеевиче Шишове. В ноябре 2025 года ему исполнится 85 лет. Он – дитя войны. Но не в том смысле, в каком мы привычно понимаем: дети, у которых родители воевали во Вторую мировую войну. Нет. Дети войны в юридическом смысле сегодня – это те, кто потерял своих отцов на войне. А проще – это послевоенная безотцовщина. Как же было тяжело в этом социальном положении сразу после войны: жить впроголодь и бедно, под насмешки окружающей и порой злобной детворы. Но…
Мало кто знает, что именно из этой «безотцовщины» вышли лучшие сыновья и дочери нашего многострадального Отечества. И Кириллом Шишовым (писательский псевдоним) сегодня мог бы гордиться погибший на фронте отец – Алексей Шишев.
Смею утверждать, что вершин жизненного пути достигают не те, кто захотел быть выше всех, а только те, кто стремился вырваться из среды, унижающей тебя. Но надо сильно хотеть этого, чтобы осуществить мечту. И захотел Кирилл стать писателем и поэтом. А мама сначала предложила окончить Челябинский политехнический институт и получить хорошую на все времена профессию – строитель. Но Кирилл пошёл дальше – стал кандидатом технических наук и даже работал над докторской диссертацией. И опять – но…
Быть поэтом хотелось с детства. И это желание пересилило все остальные: пошёл Кирилл в Челябинский Дом пионеров к знаменитому педагогу и писателю Челябинска – Лидии Преображенской. И через сорок лет уже сидел над белым листом бумаги на берегу Чёрного моря и думал над каждым словом: Урал… Россия… Башкиры… Староверы… Строгановы… Демидовы… Менделеев… Вернадский… Пушкин…
Когда читаешь Кирилла Шишова, невозможно избавиться от навязчивых известных и знаменитых строк Александра Пушкина:
О, сколько нам открытий чудных
Готовят просвещенья дух
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений, парадоксов друг,
И случай, бог изобретатель.
Эти слова нашего классика в полной мере относятся и к Кириллу Шишову, и к его труду «Урал в судьбе России». Когда я читал первую главу «Урал в древности, или Начало ветра», я был уверен, что такой труд должен быть издан для юношества с хорошими иллюстрациями отдельным изданием: настолько захватывающая история нашего края от Гипербореи до Аркаима – родины древних металлургов – ариев. Но дальше по тексту всё чаще и чаще мои представления об истории Урала не совпадали с оценками автора. Здесь я прихожу к выводу, что мы с Кириллом Алексеевичем всё-таки люди разных поколений, хотя разделяют нас 15 лет. Все его суждения выстраданы. Мои, порой, поверхностны и эмоциональны. Я принадлежу к поколению, которое родилось в послесталинскую эпоху и «созревало» на фоне короткой оттепели шестидесятников. Это они – поэты Галич, Окуджава, Шпаликов, Евтушенко, Рождественский, Высоцкий, кинорежиссёры Хуциев и ранний Данелия – сделали из моего поколения неистребимых оптимистов. Пионерия, комсомол, армия, московский университет из меня слепили навсегда обречённо-счастливого человека. Я первые полвека жил на одном дыхании, задыхаясь от восторженных эмоций, встречаясь каждый день с удивительными людьми. Это только профессия журналиста, как и писателя, обладает, по выражению писателя Шишова, «неутомимой способностью задавать вопросы всему миру». Но в отличие от журналиста, писатель сам же и отвечает на них. И тут я подхожу к тексту Кирилла Алексеевича «Урал в судьбе России».
Шишов широкий и глубокий эрудит. Перед тем, как написать первые строки своего духовного наставления внукам и потомкам, он основательно успел перечитать Пушкина, Толстого, Достоевского, Диккенса, Менделеева и Вернадского. Да, у Дмитрия Менделеева большое собрание сочинений глубокого аналитика и эксперта по экономике России начала прошлого века – 25 томов. Чуть меньше – всего 24 тома – у Владимира Вернадского. И Кирилл пытался освоить сочинения своих любимых учёных. Но есть самый интересный факт в биографии нашего южноуральского писателя: во времена СССР Кирилл Шишов, пожалуй, единственный и первый на Южном Урале, кто прочёл в главной библиотеке страны – в Ленинке – пять оригинальных томов сочинений XIX века Егора Петровича Ковалевского, государственного деятеля, горного инженера, путешественника, дипломата, писателя, члена-корреспондента РАН, чья судьба переплеталась со Златоустом.
Вот такие глубокие знания об Урале и России Кирилл Алексеевич почерпнул из сочинений великих классиков и учёных для осмысления исторической судьбы своей малой родины. Не зря Дмитрий Менделеев однажды, в начале прошлого века, пришёл к выводу: «Вера в будущее России окрепла у меня после близкого знакомства с Уралом».
Когда автор книги называет легендарные имена уральцев, начинаешь проникаться уважением к эрудиции южноуральского писателя: крепостной крестьянин Строгановых – Воронихин – создал Казанский собор в Петербурге; крепостные Демидовых – отец и сын Черепановы – создали первый в мире паровоз; кузнец Артамонов изобрёл велосипед и добрался на нём до столицы. Гениев, конечно, освобождали от крепостничества. И таких крестьян на Урале было немало. Нужно только почитать сказы Бажова и романы Мамина-Сибиряка, первые очерки по истории Башкирии Кудряшёва. Вот так ненавязчиво Кирилл Алексеевич пытается удивить юного читателя и замотивировать его на чтение уральских авторов русской литературы.
Как всякий русский писатель, Кирилл Шишов постоянно задаётся одним и тем же вопросом: почему же в России не хватило земли и воли русскому народу и во времена Петра Первого, и во времена «птенцов гнезда Петрова» – Татищева и Неплюева? И потому, наверное, ради этой «земли и воли» вспыхивали восстания Разина и Пугачёва.
Описание древних пещер Южного Урала заставляет читателя устыдиться, что мы живём рядом и до сих пор не видели рисунки предков. История освоения уральских земель Строгановыми, Демидовыми особенно читается с большим интересом.
Захватывающе, образно и глубоко писатель описал и первые книги человечества – «Авесту», «Ригведу», – их роль в судьбе Урала и мира. Для юных читателей своеобразным открытием будет повествование о смысле жизни на Урале Зороастра (Заратустры). Но писатель обращается к своему читателю и с другой просьбой: «Прочти Нагорную проповедь Христа или афоризмы Конфуция, диалоги Сократа или суры Корана – везде ты найдёшь одухотворённую смелость суждений…»
Всё, что описано в книге и связано с именами Чингисхана, Мамая, Токтамыша, – это тоже захватывающая, в любом смысле этого слова, часть истории Отечества. Автор оговаривается для юного современника, что неслучайно «завёл этот трудный, напряжённый, непраздный разговор: он требует мысли и сердечности, внимательности и сочувствия к несчастиям и ошибкам своих предков». И подобные обращения к потомкам сквозят на протяжении всей книги.
В описании истории Великой Степи Шишов рассказывает и о божестве Митре; нашлись слова и для трудов Льва Гумилёва; и для описания становления «империи» Тэмуджина (Чингисхана). Плавно переходит автор и к описанию роли татар на Руси. Когда Шишов перечисляет имена татарских родов, это вызывает у любого читателя удивление и восхищение ролью в становлении России предков татар: Аксаков, Алябьев, Апраксин, Ахматов, Бердяев, Булгаков, Державин, Карамзин, Рахманинов, Строганов, Татищев, Чаадаев, Юсупов…
А меня в первую очередь поразило с первых страниц книги сострадание автора к башкирскому народу, который населял Уральские горы и степи, пока здесь не появились казаки. И особенно писатель восторгается памятью башкир о своих легендарных предках: чего стоит один только памятник непокорному Салавату на крутом берегу реки Агидель в Уфе!
И много страниц посвящены у Кирилла Алексеевича старообрядцам, на которых и держался Урал в период освоения: даже купец Демидов – Никита Антуфьев – был старообрядцем из Тулы. А сколько их рудознатцев и мастеров-умельцев работали на Строгановых и Демидовых – не счесть. На три столетия хватило богатств, которые обнаружили старообрядцы в Сибири, на Алтае и на Урале. И даже Оренбург и Орск были заложены по записке императрице от Ивана Кирилова, географа и картографа, выходца из староверов.
Не могу избавиться от ощущения, что я уже давно перешёл на пересказ интеллектуального писателя, дабы «прислониться» к его кругозору и философскому осмыслению. Хочу в конце своего отзыва на книгу остановиться на спорных утверждениях автора.
Я подчеркнул одну мысль автора книги: «по Пушкину не политический строй определяет Человека, а сам Человек формирует себя». И тут я нахожу противоречия, когда Кирилл Алексеевич переходит к описанию сталинского периода истории Отечества. Не буду обсуждать непроверяемую цифру миллионов погубленных жизней сталинского режима. Задам только один вопрос автору: а кто писал сотни тысяч доносов, по которым люди пропадали в лагерях ГУЛАГа? Может, и наши предки ради квартирного вопроса в коммуналке, «который нас испортил»???
Не смею спорить с утверждением Кирилла Алексеевича, что Уралу досталась тяжёлая доля – народ надрывался и задыхался накануне Великой Отечественной войны и во время оной. Всё верно. Надрывался. Но выбора у наших отцов не было: или нас уничтожат, или мы победим. Выстояли. Победили. Вроде бы, победителей не судят. Но накал страстей, когда беспрерывно с 1953 года поливают грязью главнокомандующего армией-победительницей Иосифа Сталина, не ослабевает настолько, что недавно по телевидению наш президент Владимир Путин одёрнул всех нас: хватит политизировать фигуру Сталина.
И я, когда читал Кирилла Шишова, невольно сравнивал историческую фигуру нашего генералиссимуса с императором Петром Первым, который едва ли не столько же сжёг староверов, погубил крестьян при строительстве Санкт-Петербурга на болотах, на строительстве флота и крепостей или на войнах и в бесчисленных походах. Никто не считал, сколько сгинуло людей в тот период петровских реформ, но роднит Петра с Иосифом главное: Русь отстояли с неизбежными жертвами и заставили уважать наше Отечество всю Европу и не только. Как сейчас принято говорить, Сталин принял Россию с сохой, а покинул, когда появилась атомная бомба, ставшая гарантом безопасности страны на 80 лет!
Когда автор предлагает молодому читателю посочувствовать гражданскому мужеству советских оппозиционеров – академику Сахарову (напугался последствий собственного изобретения – водородной бомбы) и писателю-фронтовику Солженицыну (описал в книге жизнь советских политзаключённых), – я внутренне не возражаю. В конце концов, это право – давать оценки – писатель Шишов выстрадал. Но когда он мне предлагает сопереживать Петру Григоренко, я категорически против: в 1966 году правозащитник Владимир Буковский ввёл Григоренко в круг московских инакомыслящих. От них Григоренко начал получать самиздат, узнал о проблеме репрессированных народов, активно включился в борьбу крымских татар за их возвращение на историческую родину. Способствовал активизации национального движения крымских татар, стал неформальным лидером их движения за возвращение в Крым.
В 1967–1968 годах был одним из организаторов и активным участником петиционных кампаний в защиту Александра Гинзбурга, Юрия Галанскова, Анатолия Марченко и других инакомыслящих. Участвовал в создании Украинской Хельсинкской группы (УХГ), вошёл в число её членов-учредителей. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 февраля 1978 года лишён советского гражданства.
Предательству не должно быть оправданий ни у каких поколений России. С именами одиозных современников писателям надо быть очень и очень осторожными: большое и мелочное видится только с расстояния времени. Как журналист, я могу компетентно возразить писателю. А как быть юному поколению в спорной ситуации?
На мой взгляд, пусть потомки сами выносят вердикты нашим «оппозиционерам».
Очень хорошо и со знанием истории в книге показана роль староверов в жизни Урала и Сибири, но слабее – рассказ о роли казачества в судьбе Урала. Мало кто знает, к примеру, что в Оренбургском казачьем войске было почти семьдесят процентов грамотных женщин, а в остальных казачьих округах России в десять раз меньше. И казачата у нас поголовно учились в казачьих школах. И уж совсем забытая цифра: к 1924 году из Оренбургского казачьего войска, куда входила почти вся Челябинская область, «исчезло» семьдесят процентов взрослого мужского населения казачества. Это было следствием того, что войсковой атаман Дутов сразу же отверг власть большевиков, и казаки ушли за ним и за Колчаком. За Веру, Царя и Отечество – с этими словами они жили и сражались до последней минуты своей жизни. Мои предки-казаки Южного Урала не склонны были к анархизму, как иногда на страницах книги утверждает автор, рассуждая о российском казачестве. Это были самые организованные и преданные присяге войска России.
Все наверняка ждут в этом месте фразу – «а в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо». Но я напишу по-другому: «А в главном, внимательный мой читатель, трудно не согласиться с Кириллом Шишовым, что Урал, как кладовая земных богатств и собиратель очень талантливых людей, был и остаётся надёжной опорой Державы».
И главное богатство батюшки–Урала не только драгоценные камни, металлы и самородное золото. Главное достояние – самородные мастеровые, предприниматели, купцы и учёный люд, трудолюбивые и надёжные уральцы – потомки гипербореев и ариев…
Наверное, про таких уральских писателей, как Кирилл Шишов, написала однажды поэт Юнна Мориц:
Славно жить в Гиперборее,
Где родился Аполлон,
Там в лесу гуляют феи,
Дует ветер аквилон.
Спит на шее у коровы
Колокольчик тишины,
Нити мыслей так суровы,
Так незримы, так нежны…
P.S. Пятый том из четырнадцати собрания сочинений члена Союза российских писателей Кирилла Шишова условно называется «Урал в судьбе России». Но когда заканчиваешь читать главы о батюшке-Урале, невольно приходишь к выводу, что и судьба самого писателя достаточно ярко и глубоко отразилась в судьбе литературного Отечества.
Источник: Газета «Танкоград», г. Челябинск, главный редактор Сергей Алабжин
Редакции журналов МОЛОКО и «Суждения» присоединяются к словам поздравления в адрес Кирилла Алексеевича Шишова и желают ему доброго здравия, благополучия и новых творческих свершений!