На илл.: Юрий Михайлович Ключников (24 декабря 1930, Лебедин, Сумская область, УССР — 18 апреля 2024, г. Новосибирск) – поэт. Фото из архива автора
Юрий Ключников: 80 лет служения литературе. К 95-летию поэта и переводчика
Судьба поэта, если это поэт подлинный, не может быть благополучной по определению. Судьба – это сила сопротивления. Чтобы создать что-то достойное в литературе писатель должен иметь испытания, насыщенную жизнь, драмы, много чувствовать, испытывать боль и преодолевать себя. Судьба складывается из них. В русской и мировой литературе не так много примеров, чтобы какой-то яркий талантливый поэт и писатель всё время пребывал в состоянии писательского благополучия, комфорта, удачи, расслабленности, чтобы на него постоянно сыпался золотой дождь денег. А если такие периоды у талантливых поэтов и прозаиков случались и затягивались, то, как правило, это негативно отражалось на их творчестве. И наоборот: если творец был нонконформистом, то творческие озарения его посещали значительно чаще, да и мастерство росло и оттачивалось. Правда, мера этого напряжения всегда индивидуальна. Кого-то ломают самые незначительные потери, а кто-то сохраняет себя и способность творить и после нечеловеческих трудностей. Известно, что писатель Олег Волков провёл в тюрьме почти 30 лет, а Варлам Шаламов около 20 лет. И хотя первый после этого написал книгу «Погружение во тьму», то есть назвал всё, что было с ним и со страной «тьмой», а второй считал лагерь абсолютно отрицательной школой жизни, оба после этих тягчайших жизненных испытаний как литераторы выросли.
В долгой, 93-летней жизни Юрия Ключникова, конечно, не было таких трагических красок, но очень серьёзные болезненные события были. Однако поэт сумел справиться с этими испытаниями и после преобразовать их в яркие и глубокие стихи. Общий стаж его служения русской литературе составляет 80 лет.
Ещё одной проблемой для поэта является его замкнутость на собственных переживаниях, особенно обостряющаяся после получения жизненных ударов. Сохранить интерес к жизни, к людям, быть с народом, не замыкаться в собственном эгоцентрическом опыте – это особый дар души. Юрий Ключников был поэтом народным и всегда хотел, чтобы его читали не только избранные интеллектуалы, но и любая живая душа.
Короткое украинское детство
24 декабря 1930 года в небольшом городке Сумской области Украины Лебедине (где сейчас идут бои) в простой рабочей семье родился будущий поэт России Юрия Михайлович Ключников. (Сумская область раньше принадлежала Курской губернии). Мальчик в 1933 году в возрасте трех лет прошел через голод, который свирепствовал тогда на Украине, но его спас от неминуемой смерти родной дед, который периодически приносил ему хлеб.
Но и после этих трагических событий жизнь на Украине была трудной. Отец Юрия Михаил Яковлевич ездил по разным украинским городам Левобережья (Одесса, Луганск, Харьков), пытаясь прокормить семью, в которой было трое детей. Мать часто читала ему пушкинские сказки, и это тонкое воспоминание из сна потом попало в его стихи:
Из ранних лет не помню ничего я,
Но иногда впадаю в дивный сон:
Лик матери я вижу над собою,
Ее речитатива тихий звон.
Слова полны какой-то нежной силы…
Я просыпаюсь, зажигаю свет…
Прологом из «Руслана и Людмилы»
Сновидческий во мне струится след.
Вновь засыпаю, вижу ту же небыль:
И цепь цела, и кот на ней учён,
И, бороду раскинув в синем небе,
Несет колдун богатыря с мечом.
Чуть позднее мальчик увлёкся книгами, чтением, литературой, начал посещать литературный кружок в харьковском Дворце пионеров и писать первые стихи. Он вспоминал позднее дату 100-летия смерти Пушкина в 1937 году, которая широко отмечалась тогда по всей стране: «Из каждого репродуктора тогда звучали стихи Пушкина. Думаю, что в меня был вложен тогда такой мощный заряд, что это навсегда предопределило мой интерес к сочинению стихов».
Он стал сочинять стихи, за что получил среди мальчишек кличку «поэт». В начале войны Юрий с родителями жил в Харькове, их район постоянно подвергался налетам фашистской авиации. Однажды бомбы упали от их семьи в нескольких десятках метров. Семье удалось покинуть город в самый последний момент, когда с Запада в Харьков уже входили немцы.
Саратовская деревня, Кузбасс, Томск
Потом была долгая эвакуация, во время которой поезд, следовавший на Восток, легко могли разбомбить. Этот поезд ехал долго, но в конце концов довёз семью Ключниковых в саратовскую деревню, где мальчик провёл год. В память этих событий он гораздо позднее оставил такое стихотворенье:
В памяти застрял светло и немо
Ласковый осколок тишины –
Синее саратовское небо
Самых первых месяцев войны.
Есть ещё там зарева полночные,
Огненные прочерки наверх
И барак соседский развороченный,
Точно в клочья порванный конверт.
Паровозный дым густой и черный,
Долгий путь,
налеты,
крики,
рвы.
А за Волгой вылетают пчёлы
Не из туч,
Из листьев, из травы.
Тихие цветочные пожары,
Жаркой дымкой сломанная даль…
Ничего прекраснее, пожалуй,
Никогда на свете не видал.
Что ещё?
Покос июньский помню,
Дальних молний частые броски.
Почтальон привозит прямо в поле
Призывные серые листки.
Медленно уходят полудети
В полутьму
с медовой полосы.
Тишина.
Над нами солнце светит,
А над ними сполохи грозы.
Небом этим, степью,
удивленьем,
Красотой,
упавшей в сердце мне
Я обязан маленькой деревне,
А выходит –
и большой войне.
С ними в грудь мою вошла Россия
Бабушкиной сказкой наяву
И косой тяжелой,
Что косила
Только что подросшую траву.
После года жизни в эвакуации вместе с матерью, братом и сестрой в саратовской деревне, Юрий Ключников уезжает в Кемеровскую область, в город Ленинск-Кузнецкий к отцу, который в то время помогал запустить завод «Красный Октябрь», перевезённый с Украины. В своих воспоминаниях Юрий Ключников отмечает, что между двумя эвакуациями – из Харькова в Саратов, и из Саратова в Кузбасс – была огромная разница: первая в 1941 году по существу являлась бегством и была очень хаотичной, вторая в 1942 году представляла собой прекрасно организованный, чёткий маршрут.
В Ленинске-Кузнецком мальчик снова вернулся к захватившей его поэзии, начал ходить в литературный кружок, которым руководил известный тогда писатель из Ленинграда Фёдор Олесов, чьи романы высоко оценил сам Горький. Олесов предсказал подростку большое литературное будущее, и Юрий Ключников опубликовал своё первое стихотворение в местной газете в честь дня Победы 9 мая 1945 года.
Литература продолжала привлекать юношу, и он поступил на филологический факультет Томского государственного университета, считавшегося четвёртым вузом страны после Москвы, Ленинграда и Киева. Там работала профессура, часть которой составляли ссыльные после революции интеллигенты, а другую часть – эвакуировавшиеся из столичных городов доктора и кандидаты наук. Достаточно вспомнить такую фигуру как литературовед Вера Николаевна Наумова-Широких (1877–1955), которая была директором Томской научной библиотеки и которую Юрий Ключников ещё застал и более того, слушал: она читала на филологическом факультете лекции. Она была связующей нитью не только в Серебряным, но и с Золотым веком русской литературы. Её отец, писатель Н.И. Наумов (1838–1901), был знаком и общался с Н.М. Ядринцевым, Г.Н. Потаниным, Н.А. Некрасовым, И.С. Тургеневым, Г.И. Успенским, а крёстным отцом Веры был М.Е. Салтыков-Щедрин. Высокий уровень преподавателей, конечно, помог студенту получить хорошее образование, и по окончанию университета поэт продолжал искать себя. Он женился на студентке исторического факультета Лилии Белимовой, которая в будущем станет художницей, и получив распределение в Кемерово, начал работать журналистом, общаться с местными литераторами, Евгений Буравлёвым, Михаилом Непокатовым, писать стихи.
После рождения первого ребёнка вернулся в Ленинск-Кузнецкий и два года потрудился на журналистской ниве в городе своей юности. Но потом он совершил неожиданный жизненный кульбит: молодая семья откликнулась на призыв советского правительства – помогать селу – и уехал с семьёй в деревню. Там Юрий Ключников прожил четыре года и проработал сельским учителем, завучем и даже дослужился до поста директора школы в селе Плотниково Промышленновского района Кемеровской области. Он продолжал писать стихи «в стол».
Новосибирск–Москва–Новосибирск: поиски себя
Затем судьба позвала его снова в столицу Сибири – Новосибирск. Здесь он остался навсегда, прожил 64 года и проявил себя в трех главных сферах – как профессиональный журналист, как общественный деятель, как профессиональный литератор (поэт, переводчик, публицист, эссеист, просветитель).
Но путь к реализации в этих трёх сферах был постепенным. В Новосибирске он долго не мог найти работу, снова работал завучем и директором школы, но хотел чего-то большего. И судьба вновь проявила к нему благосклонность – он устроился журналистом в редакцию Областного новосибирского радио. Вот здесь он ощутил себя на месте и с радостью погрузился в стихию журналистской жизни, выезжал на происходившие в городе события, делал репортажи брад интервью, писал заметки и тексты для дикторов.
Через три года начальство, высоко оценив способности молодого энергичного радиорепортёра, направило его учиться в Москву на факультет журналистики Высшей партийной школы (ВПШ) для получения второго высшего образования. Там преподавали лучшие литературные кадры страны, журналисты, писатели и была возможность общения с интересными людьми, приезжавшими в Москву. В своей мемуарной книге «Предчувствие весны» Ключников вспоминает людей, с которыми знакомило «курсантов» ВПШ начальство – Константина Симонова, Вадима Кожевникова, Константина Федина, разведчика Абеля, брата Фиделя Кастро Рауля… Сибирский журналист не терял в Москве время даром – выучил английский и французский языки и поработал в Интуристе с группами французов, приезжавших в СССР с туристическими целями. Первое прямое столкновение с представителями Запада, которые представлялись советским интеллигентам олицетворением свободы и светочами духа вызвали у Юрия Ключникова чувство разочарования: он увидел их вблизи и понял, что они в подавляющем большинстве мелки как личности, меркантильны по интересам и не могут дать никаких ответов на мучившие его вопросы о смысле жизни. Французский интеллектуал Макс Фантанеш, с которым он подружился в одной из поездок, сказал ему на этот счёт: «Юрий, ты слишком много хочешь от современных жителей Пятой Республики. Последний француз, кого интересовали все эти вопросы – это Антуан Сент-Экзюпери. А современных французов интересует счёт в банке, уютный коттедж, место на престижном кладбище и больше ничего. Не надо питать иллюзий».
Учёба в ВПШ давала возможность посещать Спецхран Ленинской библиотеки, где журналист изучал западную литературу, недоступную для большинства советских людей, книги философов-идеалистов, поразившую его сознание религиозную и духовную литературу. Он прочитывает Ницше, Шопенгауэра, Сартра, Камю, прикасается к русским философам Серебряного века. В его сознании постепенно происходит поворот в направлении духовности и богоискательства. После двухлетнего обучения в Москве и возвращения в Новосибирск, Юрий Ключников был назначен главным редактором литературно-художественной редакции Областного комитета по радиовещанию и телевидению. Вторая половина жизни поэта началась благоприятно: он с увлечением ставил радиоспектакли, и брал интервью у известных писателей страны, периодически приезжавших в столицу Сибири.
Юрий Ключников вёл литературные передачи литературно-культурной тематики, освещал новости культуры, брал интервью у известных деятелей культуры и литераторов, приезжавших Новосибирск и живших в нём – М. Соболь, А. Хачатурян, Ю. Яковлев, М. Ульянов, Н. Гриценко, В. Лаврентьев, А. Иванов, Ю. Гордиенко, С. Куняев, Е. Стюарт, А. Смердов, Л. Решетников, И. Лавров, И. Фоняков, К. Лисовский, В. Егудин, А. Муров, А. Новиков, И. Лавров, Ю. Магалиф, А. Кухно, Н. Созинова, Н. Закусина и др., причём многие выступали многократно. Ему удалось собрать яркий творческий коллектив профессионалов, некоторые из них впоследствии получили всероссийское признание (тот же В.Г. Захарченко, ныне руководитель Кубанского казачьего хора, народный артист, работал в редакции, возглавляемой Ю.М. Ключниковым в качестве музыкального редактора).
Юрий Михайлович сделал целый ряд радиоспектаклей, как по литературным произведениям других авторов (радиоспектакль по рассказам В. Шукшина «Жить хочется»), так и по собственным пьесам, что вызывало большой интерес слушателей. За свои профессиональные и творческие заслуги Ю.М. Ключников в 1970 году получил правительственную награду – почётную грамоту от Комитета по печати при Совете Министров СССР. Затем Ю.М. Ключников работал главным редактором Западно-Сибирской студии кинохроники, создавал документальные кинофильмы, за которые получал на всероссийских фестивалях призы и благодарность зрителей. В течение нескольких лет отвечал за создание регионального киножурнала «Сибирь на экране», который периодически показывали на центральном телевидении. Писал сценарии к фильмам и передачам, посвящённым темам Сибири и Новосибирска, в том числе и об огромной роли Новосибирска в Великой Отечественной войне. Многие эпизоды из этих фильмов и передач впоследствии вошли в копилку советской военной документалистики, посвящённой участию Сибири и Новосибирска в войне и приближении Победы. Он рассказывал о заслугах Новосибирска и его вкладе в приближении Победы, выступая по Центральному телевидению в Болгарии, куда был командирован в 1970 году. В поисках героев и сюжетов он и как корреспондент радио и как кинодокументалист исколесил не только Новосибирскую область, но и всю Западную Сибирь, Алтайский край, Кузбасс. Все эти живые впечатления были отражены в его радиопередачах, фильмах, киножурналах, статьях и стали хорошей подготовкой к его дальнейшей блистательной литературной деятельности: разорвать журналистику и литературу в жизни и творчестве Юрия Михайловича невозможно.
После работы в студии кинохроники Ю.М. Ключников потерял интерес к карьере и занялся тем, что его интересовало – в течение 5 лет работал редактором Западно-Сибирского издательства «Наука», где готовил к печати книги по философии Востока и духовной культуре России, которые получали высокую оценку среди экспертов (например, книга Г. Цыбикова «Буддист-паломник у святынь Тибета», книга профессора, почётного жителя г. Новосибирска М.И. Рижского «История переводов Библии в России», исследования Ю.Л. Аранчина «Исторический путь тувинского народа к социализму», посвящённые теме вхождения Тувы в состав России, сборник статей об исследователе национального эпоса Якутии, выдающемся якутском просветителе П.А. Ойунском).
Всё это время поэт очень много читал, работал над стихами, которые никому не показывал. Его всё более захватывала стихия внутренних духовных исканий, о чём и сказал в своих строчках:
* * *
Сколько их, полустанков, станций,
Промелькнуло в вагонном окне!
И насытилась муза странствий,
Ничего не добыв извне.
Повернула вовнутрь дорога,
Ухожу, унося в груди
Бесконечную жажду Бога,
Безоглядность Его найти.
Испытания на прочность: партийное дело за идеализм
Главные испытания и жизненные трудности поэта, закалившие его характер, ожидали поэта и журналиста чуть позднее. Самым важным моментом своей биографии Ю.М. Ключников считал эпизод, затянувшийся почти на 10 лет, и возникший в связи с его религиозно-философскими поисками. Он хорошо понимал важность идеологии и, хотя был знаком и с самиздатом, и в середине 70-х прочитал солженицынский «Архипелаг Гулаг», его критичный взгляд на происходящие в стране процессы никогда не превращался в его сознании в желание разрушить само государство. Ключников считал, что государство, нужно, напротив, укреплять, но делать это нужно на правильных основаниях, начиная с постепенного изменения идеологии.
Увлеченный духовными идеями, Ключников вместе с группой единомышленников, поддержавших его, в 1979 году написал письмо властям, где предупреждал их о близости всеобщего кризиса в стране. Потому он сделал предложение по улучшению идеологии государства и призвал обратить внимание на идеалистическую и духовную философию Востока и Запада, на сакральные знания и опыт религий, которые, по его мнению, могли бы оживить и одухотворить марксизм. На эти мирные предложения власть совершенно неожиданно для него ответила репрессиями и созданием партийного дела. В течение трех лет Ю.М. Ключников прошёл через 70 (!) партсобраний в различных инстанциях (дело дошло до ЦК и Политбюро), где от него безуспешно требовали идеологического покаяния, отказа от веры в Бога, которую он в процессе разбирательств не скрывал, и возврата к атеистической позиции. Но поэт твердо стоял на своем и не собирался отрекаться от убеждений, что вызывало в партийных кругах недоумение. При этом он отказывался считать себя диссидентом, а говорил, что действует в интересах страны. Слабеющая власть (до краха которой оставалось ещё десять лет) недоумевала, почему благополучный журналист не соглашается на покаяние, хотя бы формально: ведь от него не требовалось сдать своих товарищей или выступить с публичным осуждением своих исканий – просто скажи для проформы, что признаёшь свои ошибки на партсобрании (так сделали остальные, подписавшие письмо «наверх»). Но Юрий Ключников отказывался это делать и более того на вопрос: «Как вы относитесь к Иисусу Христу?» – заявил, что относится к Спасителю с глубочайшим почтением и считает, что если бы власть хоть немного пыталась бы походить на него, в стране был бы полный порядок. Этого партийные боссы стерпеть не смогли и сообщили ему: «Мы понимаем, что ты не враг, но наказать тебя надо!» Позднее Ю.М. Ключников объяснял своё упорство несколькими причинами – стремлением, чтобы как можно большее количество людей узнали о красоте и силе тех духовных идей и знаний, которыми он был искренне увлечен и с которыми он связывал будущее возрождение страны. Как объяснял сам поэт, он не хотел, чтобы компартия в его судьбе сыграла ту же роль и взяла бы на себя ту же роль, что был во время процессов над Ахматовой, Зощенко, Пастернаком. Поэт считал историю с преследованием выдающихся писателей партийным грехом.
Борьба «телёнка с дубом» (так в своё время окрестил собственный поединок с властью Александр Солженицын) завершилась получением строгого выговора по партийной линии с занесением в учетную карточку и увольнением с поста главного редактора сибирского филиала издательства «Наука». По тогдашним законам человек с идеалистическим мировоззрением не мог занимать должность идеологического характера. Юрию Ключникову пришлось устроиться грузчиком на хлебозавод, где он проработал шесть лет в окружении бывших уголовников, шофёров, лишённых прав и прочих представителей маргинального контингента. Однажды ему пришлось одному разгрузить за смену 40 тонн хлеба по причине того, что вся бригада грузчиков ушла в «запой». Но все эти испытания не сломали, а только укрепили дух поэта, который не озлобился на страну, а отнёсся к своим «гонителям» из коридоров власти с состраданием. Этот интереснейший эпизод в истории российского инакомыслия «справа», нацеленного не на ослабление власти в стране, а на её укрепление и одухотворение, сегодня изучается историками. Уже написано несколько книг на эту тему (в частности, доктора исторических наук И. Кузнецова «Инакомыслие в Академгородке»). Параллельно с этим случаем в СССР происходили похожие процессы, в частности, дело писателя Леонида Бородина.
После долгих лет работы на хлебозаводе он наконец вернулся в «интеллигентскую жизнь». Началась перестройка и поэт реализовался как общественный деятель: с начала 90-х и до 2015 года он вместе с супругой, художницей Лилией Ивановной Ключниковой создал организацию «Русский клуб» и провёл сотни вечеров русской культуры, где побывали тысячи людей. Эта грань творчества Ю.М. Ключникова – просветительство как способность рассказывать о достижениях других, не боясь, что они затмят собственные успехи, в дальнейшем ярко проявилась в его переводческом проекте. Поскольку его по-прежнему не печатали, он, понимая, что его творчество несёт в себе сильный и нужный стране духовный заряд, был готов даже отдать авторство своих стихов любому пробивному человеку, но обязательно патриотической направленности: «Лишь бы стихи работали!»
Темы вечеров, конференций и ежемесячных рабочих встреч в «Русском клубе», которые шли более четверти века, были разнообразными и касались и русской духовности, и русской литературы и искусства, и русской науки, и русских военных побед, и путешествий. «Русский клуб» работал не только в Новосибирске, но по всей стране. За 90-е годы он побывал на множестве круглых столов, конференций, форумов, посетил с просветительскими целями около сотни российских городов, посетил ряд городов в ближнем и дальнем зарубежье ряд городов Украины, Белоруссии, Казахстана, Индии). И практически на каждом из этих мероприятий он, продвигая тему особой роли Сибири и его столицы в будущем страны и мира, вспоминал концепцию Шпенглера о наступлении девятого русско-сибирского цикла в развитии цивилизации.
Возвращаясь к поэзии, нужно отметить, что Юрий Ключников с начала семидесятых годов уже никогда не оставлял поэзии и практически каждый день продолжал писать стихи, которые примерно с 1971 года стал посылать в различные журналы. Но его не печатали, поскольку у него не было в Москве никаких связей. В Союз писателей он вступил только в 2004 году в возрасте 74 (!) лет. Однако он не жалел об этом. Неизвестно, как отразились бы на его творчестве раннее признание, известность, множество публикаций. Вполне возможно, что его творческая и духовная мотивация, стремление к самосовершенствованию и поиски истины серьезно ослабели бы и перед нами был бы другой, более благополучный, менее яркий поэт. Но судьба творца не имеет сослагательных наклонений, сложилось, как сложилось. Разумеется, трудные жизненные испытания не могли не отразиться на мироощущении поэта и на его творчестве. Кого-то подобные жизненные передряги ломают, а кого-то закаляют. По собственному признанию Юрия Ключникова, трудности и гонения сделали из него поэта. Он сам считал всё произошедшее с ним не трагедией, а испытанием. Осмысляя «шифры» своей судьбы, он нашёл в себе силы поблагодарить судьбу за всё, что пришлось претерпеть:
ШИФРЫ
Душа моя, всех шифров трудных
Судьбы понять нам не дано.
Быть может, их лишь ангел судный
В предсмертном объяснит кино.
Покажет нам твой день рожденья –
Колеса долгий путь куют…
Шахтерский город. Солнце. Тени.
И за углом мальчишку бьют.
И, разрывая душный обруч,
Сдавивший грудь до тошноты,
Свечой в кольце фигур недобрых
Безмолвно вспыхиваешь ты.
Скачок монтажный лет на тридцать.
Чиновный неуютный дом.
Часы. И слившиеся лица
Тебя терзают за столом.
В заледенелых тусклых взглядах
Вина и скука, власть и ложь.
И дождь, из темной тучи яда
Приходит благодатный дождь.
Благодарю, душа, за милость,
За долгий наш земной союз,
За то, что каждый черный минус
Ты превращала в светлый плюс.
И там, где выключена память,
В раю или в летейской мгле,
Я все равно шепну губами
Благодарение земле!
Молодость духа: как её сохранить в творчестве?
Как правило, поэты начинают писать и публиковаться рано и, к сожалению, многие из них не живут долго, а если и доживают до преклонного возраста, то лирическим порывам предпочитают более умеренные по темпераменту жанры – литературно-критические статьи, эссе, мемуары. Но с Юрием Ключниковым всё было по-другому – он писал стихи, которые с каждым годом становились всё лучше, совершеннее, глубже. Причём его поэзию отличала редкая молодость духа.
Как отмечал критик Александр Горянин, у Ключникова никогда не было никакого нытья, присущего порой (чего уж греха таить) и талантливым поэтам. Его стихи полны бодрости духа, призывами к стойкости в любых испытаниях, восхищением перед красотой миром и стремлением проникнуть в его тайны. Другой критик и литературовед В.М. Костин отмечает в своём послесловии к книге «Золотое озеро» необычную эволюцию души поэта, которую тот прошел за свою жизнь: «Юрий Ключников – поэт и личность большого диапазона, безусловно обладавший врождённым лирическим талантом, о чем свидетельствует первое стихотворение «Сибирская весна», написанное в 1943 году в возрасте 13 лет (можно таким образом говорить о его 80- летнем стаже служения русской литературы) и посланное в журнал «Сибирские огни», где стихи прочла известная сибирская поэтесса Елизавета Стюарт, которая в ответном письме мальчику оценила образность, но пожурила за излишнюю мрачность, неуместную в условиях войны:
Над городом, над грязью
Протяжный вой гудка
Нестиранною бязью
Несутся облака.
Свистит в деревьях ветер
И нагоняет сны,
Что нет на белом свете
Ни солнца, ни весны.
Бредёт по лужам нищий,
Он сумрачен и хмур,
А окна безразлично
Глядят вослед ему.
Шататься надоело,
Никто не подаёт.
Кому какое дело?
У каждого – своё…
Бредёт по чёрной грязи,
Свою ушанку сняв.
Какое безобразье
Сибирская весна!
Юный поэт искренне, выразительно, несколькими мазками создаёт образ сумрачной холодной сибирской весны, сострадая нищему, и с детской наивностью возмущаясь равнодушной реакцией несправедливо устроенного мира на человеческие страдания. Мальчик поёт о том, что видит – грязный шахтёрский город, где гудят заводские гудки, зовущие на работу, свистят ветра, носятся по небу серые тучи и человек как всегда одинок. Об этом одиночестве поэт сложил немало стихов, но их почти всегда пронизывает светлая грусть. С этой точки зрения интересно проследить, как меняется образ облаков в его творчестве на протяжении десятилетий – от «нестиранной бязи» детского мрачноватого настроения до светлых парящих в небе воздушных образований, которые облака почти как люди ведут между собой диалог:
Бывает ли у облаков душа?
Что спрашивать, наверное, бывает,
Когда, ветрами страстными дыша,
Они вверху друг друга задевают.
Или:
Облака наверху, облака…
Эх, внизу бы и люди – как звёзды!
Отсутствие солнца и весны в детской поэтической картине мира сменяется мощным присутствием и солнца (нашему светилу поэт посвятил несколько отдельных стихотворений и десяток переводов, не говоря уже о десятках, если не о сотнях его строк, пронизанных солнечными лучами и образами), и весны, которую Юрий Ключников воспел буквально по месяцам. Образ нищего, которому никто ничего не даёт в этом мире и на страдания которого окна безразлично глядят вслед, сменяется образом самодостаточного, внутренне свободного странника золотого века, которому открываются все двери и которого любит мир:
И улыбался солнышку и тучам.
И был апрель, и падал с неба свет,
И становился изумрудным плюшем,
И в лужи превращался серый снег,
И человек, смеясь, шагал по лужам.
И был октябрь, и падал с неба дождь,
И вся земля испытывала вялость.
И под дождём бродил всё тот же бомж,
И вся ему природа улыбалась.
Удивительная эволюция, свидетельствующая о какой-то внутренней правильности жизненного пути поэта – если люди, включая поэтов, обычно говорят о том, что их чувства с возрастом притупились, они стали скупее в своих желаниях и что солнечный мир детства постепенно сменяется всё более блёклыми красками, характерными для зрелости, в душе и поэзии Юрия Ключникова всё происходит наоборот – увеличивается свет, вместо пасмурного неба проявляются изумрудные краски зелени, сумрачная хмурость нищего превращается в смех странника и улыбку природы. Он – поэт свежего, молодого чувства, сохранившего неувядающую свежесть мировосприятия и в глубокой старости».
Главные темы и основы мировоззрения поэта
Темы, затрагиваемые поэтом были самыми разнообразными. И Россия с её сложной исторической судьбой, величием свершений и бременем проблем – критик Владимир Бондаренко назвал стихи Ключникова «молением о России». И природа с её необыкновенной пестротой и величием (особой яркостью отличалась пейзажная лирика, воспевающая природу Горного Алтая, ставшего для Ключникова второй родиной), и судьбы великих деятелей искусства, собратьев по ремеслу, и природа творчества, и раздумья о жизни. Стихи лились широким потоком, всего поэт создал около 2000 стихотворений и несколько поэм. Одно из наиболее ярких патриотических стихотворений, которое, безусловно, войдёт в золотой фонд русской поэзии называется «Аз есмь!»
Когда облечься письменною плотью
Пришел душе славянской звездный час,
Ту плоть Кирилл и брат его Мефодий
Определили первой буквой –
Аз.
«Аз есмь» – мой предок тонкой вывел кистью
Слова Творца, те самые, что Он
Вписал нам в сердце, как венец всех истин,
Как главный над законами Закон.
Летели годы, дни, Россия крепла
На радость Богу – сатане на страх,
То поднимаясь фениксом из пепла,
То падая опять почти во прах.
Когда же чужеземная зараза
Вползла незримо в русские сердца,
Мы отделили наше «я» от Аза
И первым поместили от конца.
Сегодня мир охвачен общим тленьем.
Но мы всему, что утеряло честь,
С российским нескончаемым терпеньем
Ответствуем уверенно:
– Аз есмь!
Жива души уступчивая сила,
Жива в душе торжественная песнь,
Жива Земля, пока жива Россия.
Аз есмь!
У поэта немало стихов, где ему удавалось подниматься до уровня глубоких философских обобщений и мудрого вмещения противоречий, на что справедливо обратил внимание критик Лев Аннинский. Он выделил несколько опорных смыслов поэтической философии Ключникова, которые создают динамическую гармонию его творчества. Это и гимн созидательному усилию, и в то же время любовь к тишине, творческому спокойствию, свету.
Нести свой крест. Лев Александрович пишет: «Крест – вот решающий (разрешающий) лейтмотив лирики Юрия Ключникова. Нести свой крест, как шерп несет на Эверест керосинку. Как несла свой крест Анна Ахматова. Как волок его злой, как африканский слон, Маяковский. Крест должен нести поэт сквозь все эпохи и сезоны».
Не бояться усилий и труда, который поэт воспринимал как «вечную мелодию» жизни, готовность идти навстречу опасности, воспеваемой Ключниковым в разных стихотворениях: «Жизнь огромная тем интересней, чей грозней и опасней она». Поэт любил воспевать и поэтический труд перед зажжённой свечой, и грозы и молнии, чьим «великолепным прыжкам вровень» должна встать душа поэта, и восхождение на горы, которые были для него величайшим магнитом. Уже ближе к 60 годам он стал заядлым горным туристом, водившим большие группа людей на вершины алтайской Белухи (десять трехнедельных поездок) и даже в индийские Гималаи (шесть поездок, каждая из которых длилась около месяца).
Держать равновесие. И опять замечание Аннинского: «Разум цепляется за это спасительное слово... Равновесие на краю пропасти... Да не одной, их там минимум две: огненная и ледяная. Кто поможет удержаться? «Богиня Равновесия». У которой в руках часы Справедливости».
Обрести равновесие, которому в творчестве Юрия Ключникова действительно придается огромное значение, помогают духовная практика, молитва, прямые отношения с Творцом. Это пробуждает в человеке мудрое понимание, без которого он никогда не увидит, что любые противоречия содержат в себе глубинные общие основания, и постигая которые мы всегда можем погасить любой конфликт и найти выход из самых сложных обстоятельств.
Быть верным своей музе. Писать стихи, культивируя в себе блаженство творчества. Аннинский приводит строчку Юрия Ключникова и комментирует ее: «Бродить в лесу по лужам, сочиняя за строкой строку» – род саморегулирования души». Это для поэта. А для любого человека – это значит осознанно и старательно заниматься любимым делом, полезным для людей и угодным Богу. И в этой верности быть определённым и твёрдым, для поэта такая верность – главная сила:
Великое право нам, смертным, дано –
Упасть без боязни на самое дно.
Вручен нам на долгие годы завет –
Со дна выбираться без страха на свет.
И просят нас боги всю жизнь об одном –
Не плавать по-рыбьи
Меж светом и дном.
Поэт оставался верным себе во всех своих проявлениях и никогда не подлаживался ни под партийных, ни под литературных чиновников, «ни ловчил, ни «левел», ни «правел». Потому-то он у которого были сотни друзей и тысячи знакомых по всей стране и даже миру, в своей литературной судьбе был одинок.
Муза как источник вдохновения у Юрия Ключникова сливалась с образом России: не зря одно из своих стихотворений он так и назвал – «Музе-России»:
Зажгу свечу в душе своей.
Тебе, измученная мраком,
Тебе, надежда темных дней,
Моя Царевна Несмеяна.
Лишь ты в изменчивой судьбе,
Ты мне одна не изменяла.
И вздох последний мой –
Тебе.
Юрий Ключников был глубоко русским поэтом, стихи которого по выражению критика Владимира Бондаренко представляют собой непрерывное «моление о России». Для него Россия, Родина, это мать, по отношению к которой он ощущает «сыновний долг». Сотни стихов пронизаны глубоко патриотическим гражданским звучанием и потому актуальны всегда – и когда страна находится на подъёме, и когда ей трудно. Несмотря на то, что поэт в большом количестве переводил стихи европейских поэтов, начиная ещё с Древней Греции и заканчивая XXI веком, блестяще знавший западную литературу, особенно поэзию и был патриотом к политическому Западу, особенно современному, относился весьма критически: «Все напасти России с Запада, так устроена роза ветров». Поэт поддержал стихами и статьями Крымскую весну 2014 года и СВО. До конца дней он молился за Россию и своим творчеством, и своей публицистикой – его статья, посвящённая украинской теме в его жизни получила специальный диплом от журнала «Наш современник».
Духовный синтез, предлагаемый Юрием Ключниковым, и принципы, выработанные им в процессе долгой жизни, помогли ему выдержать испытания и стать крупным поэтом. Значит, они могут помочь любому человеку, который хочет остаться живым в нашем полумертвом рыночном мире, который стал оживать после 2014 года: «ясность есть: оставаться здоровым среди мёртвых, безумных, больных».
Всемирная отзывчивость и переводческий проект Юрия Ключникова: противостояние культуре отмены
Последние 15 лет жизни Юрий Ключников отдал мировой культуре и мировой поэзии. Он и раньше любил переводить мировую зарубежную классику, нов поздние годы занялся этим видом творчества всецело. Вначале он погрузился в эти переводы, захваченный таинственной силой творчества, но по мере выхода книг, которые рождались свободно и с огромной радостью, он понял, что по возможности должен сделать переводы и переложения шедевров всей мировой поэзии. Родился проект мирового уровня, охвативший творчество поэтов всех континентов. Работая по 16 часов каждый день без перерывов, сочетая великое вдохновение и великое усилие, он всё-таки сумел это сделать. Итогом явилось издание более десятка книг, в которых содержатся 2700 переводов и вольных переложений с 40 языков более чем 400 лучших поэтов мира.
Проект открывался сборником стихов «Откуда ты приходишь, красота? : вольные переводы французской поэзии XII-XX вв». Вторая книга – первое издание суфийской поэзии «Караван вечности» – вышедшая в 2016 году. Книга вызвала определённый резонанс: на конкурсе, проводимом Союзом писателей России и в том же году она стала книгой года в номинации «Художественный перевод». В этом же году состоялась поездка С.Ю. Ключникова в Тегеран на международную книжную ярмарку, где «Караван вечности» был представлен вниманию читающих иранцев, сын переводчика выступал и в университетах. Второе издание этой книги, добавившей к переводам мировых суфиев стихи суфийских поэтов России, состоялось уже в 2023 году. В самой книге помимо переведённых стихов присутствуют отзывы не менее 20 профессиональных исследователей исламской и суфийской поэзии.
В 2018 году вышла книга «Поднебесная хризантема: 30 веков китайской поэзии». Затем пришёл черед англоязычной поэзии, были изданы вышли сразу две книги – «Сонеты и поэмы Шекспира. Поэзия шекспировской эпохи» и «Джон Донн «Растущая любовь. Сто двадцать лучших стихотворений и поэм». После этого вышли в свет ещё три книги – сборник «Слово Ариаварты: 35 веков индийской поэзии», «Весть о рассвете: переводы и переложения китайской поэзии XIX-XXI вв.» и, наконец, «Песни тысячелетий: 43 века мировой поэзии»: включающей в себя стихи и древних поэтов мира, и творения современных, ещё живущих авторов. Затем появилась «Муза и молитва: христианская поэзия народов мира», ставшая лучшей книгой в номинации «поэзия» на литературном конкурсе «Просвещение через книгу», организованном Издательским Советом Московской Патриархии. Уже после смерти автора была издана ещё «Поэзия и власть: стихи мудрецов, пророков, царей, правителей, дипломатов» – восьмисотстраничный фолиант, охватывающий тему поэзия и власть так полно, как не делал до него никто.
Подчеркнём, что уникальность этих объёмных (от 500 до 800 страниц каждая) изданий – и об этом говорил известный литературовед-полиглот С. Джимбинов – в том, что каждое из них представляет собой поэтическую антологию, созданную творческой волей одного человека.
Юрий Ключников переводил и святых, и пророков, и мудрецов, и царей, и дипломатов, и религиозных деятелей и реформаторов, принадлежащих к разным религиям и конфессиям. И, главное, просто талантливых и гениальных поэтов, среди которых были самые разные люди. Переводил по принципу душевного созвучия, и, таких поэтически созвучных людей в разные эпохи и различных странах оказалось очень много. Потому Юрий Ключников, не имея в ранние годы большого признания, которое в какой-то степени пришло к нему в только в глубокой старости, когда ему лично это стало не слишком нужно (поэты в большинстве случаев хотят признания и славы в молодости), был счастлив от такого количества собеседников в разных культурах.
Если окидывать взором всё его творчество, видно, как много полезного он осуществил и для города Новосибирска, в котором прожил 60 лет, и для русской литературы, и для всего мира, поскольку сделал достоянием русской культуры мировую поэзию разных стран и народов. Пока ещё это не осознано в полной мере литературным сообществом и властью, хотя Ю. М. Ключников награждён рядом премий, в том числе и Высшей Литературной премией – главной наградой Союза писателей России. О нём как о поэте, переводчике и просветителе позитивно в высшей степени высказывались лучшие советские и российские литераторы. Среди них как В. Астафьев, В. Солоухин, В. Кожинов, Ю. Селезнев, В. Сидоров, Е. Евтушенко, В. Лихоносов, А. Проханов, В. Бондаренко, Ф. Кузнецов, С. Куняев, Л. Аннинский, Ю. Поляков, В. Крупин, В. Смирнов, Г. Иванов, В. Калугин, Э. Балашов, А. Парпара, С. Золотцев, В. Курбатов, Л. Ханбеков, Ю. Линник, Н.Мирошниченко, В. Костин, Г. Красников, С. Дмитриев, А. Шорохов, Е. Крюкова, С. Арутюнов и другие писатели, а также народные артисты В. Лановой, А. Михайлов, Н. Бурляев, Ю. Норштейн, С. Мирошниченко, В. Гергиев, Ю. Назаров, А. Ливанов, политики (руководитель фракции в Госдуме «Справедливая Россия – Патриоты – За Правду» С.М. Миронов, депутаты Госдумы А.М. Шолохов, А.А. Карелин, О.Н. Смолин, В.Г. Поздняков, действующие и бывшие дипломаты (Н.Р. Кудашёв (Индия); А.В. Мантыцкий (Бангладеш), А.П. Лосюков (Япония), учёные, доктора наук, философы, востоковеды (З.Г. Лапина, Л.У. Звонарёва, А.Н. Сенкевич, В.Д. Диденко, А.И. Лукьянов, К.А. Жюлькова и др.).
Секреты творческих достижений
Жизнь и судьба Юрия Ключникова показывают, что масштаб сделанного всегда связано с масштабом личности человека. А она измеряется способностью человека противостоять жизненным испытаниям и давлениям среды. Человек слабый либо ломается, либо приспосабливается настолько, что сливается с фоном эпохи и усредненными культурными стандартами. Юрий Ключников на всех этапах жизни был нонконформистом – и в юности, когда искал себя, и в зрелости, когда нашёл свой духовный путь, стал ему следовать и отказался плыть в потоке атеистического официоза, предпочтя стать грузчиком, чем гибким лицемером. Поэт продолжал работать на страну, разгружая хлеб, а по ночам сочиняя стихи. Но он делал это, преодолев обиды на партийную власть и ни разу не воспользовавшись возможностью стать на скользкую дорожку диссиденства и антигосударственности. А такая возможность была. В 90-е годы американский продюсер, оказавшись в России и узнав о партийных гонениях, обрушившихся на поэта в недавнем прошлом, предложил ему стать героем голливудского документального фильма, который рассказал бы Западу о «зверствах тоталитарного советского режима» в отношении поэта и духовного искателя. Но Ключников потряс заокеанского доброхота своим отказом: «Спасибо, но эти гонения – наше внутреннее дело». Он был нонконформистом в старости, когда преодолев тяготы возраста, без всякой команды приступил к переводам и переложениям мировой поэзии на русский язык. Но он был особым нонконформистом-патриотом, который высший смысл своей творческой деятельности находил в служении России.
Таким образом, можно сделать вывод, что высокий творческий результат, достигнутый Ключниковым, обусловлен несколькими факторами – талант, независимая позиция и осознанное служение России, самоотдача, огромная трудоспособность (последние 25 лет он ежедневно отдавал письменному столу от 12 до 16 часов). Почему поэт не истощил свои силы при таких нагрузках – ведь столько работать в 70, 80 и 90 лет под силу не всякому? Потому что эта работа («игра и мука», по выражению Пастернака) для него была не только великой ответственностью, но и радостью труда. Он многократно признавался в этой радости, которую ему приносит чудо творчества:
СНЯТСЯ МНЕ СТИХИ
Иногда стихи мне снятся ночью.
Утром долго с памятного дна
Достаешь трепещущую строчку,
Как ерша из тины полусна.
С чем сравнить могу мгновенья эти –
Сплав души, бумаги и руки!
Изо всех чудес на белом свете
Нет чудесней вылета строки.
В клетке сердца, в голове-темнице
Долго зреет солнечный мираж.
Вспышка света – и летит жар-птица.
Смотришь, села… в бросовый тираж.
Да, порой стихи, как в праздник ели,
Бесприютно мерзнут в январе.
Поиграют ими две недели,
Выбросят на свалку во дворе.
Или без игры в бумажном хламе
Сказочная птица пролежит.
Могут печку растопить стихами.
Но никто их чуда не лишит.
Интенсивность труда поэт поддерживал и хорошей физической формой (он каждое утро выходил на улицу при любой погоде и делал часовую зарядку, во время которой до 80 лет отжимался в нескольких подходах 150 (!) раз), и духовной практикой (он был редким в творческой среды поэтом-исихастом, за полвека научившимся творить Иисусову молитву почти непрерывно). Последние 30 лет он отказался от алкоголя, служащего допингом и гибельным утешением для многих русских поэтов и полностью посвятил себя Музе и России. Гореть, но не сгорать в труде –стало для него смыслом существования, в чём он признавался и в стихах:
На чистый лист своих грядущих лет,
Накладывая прошлого лекала,
Не грехи себя казню я, нет –
За каждый день прожитый вполнакала.
Есть формула: за каждым великом человеком, в тени его света всегда стоит незаметная великая женщина. Так и было и в случае с Юрием Ключниковым. Его занятием литературой помогала и прекрасная семейная атмосфера – со своей женой и моей мамой, художницей Лилией Ивановной Ключниковой, они жили душа в душу, вместе руководили общественной организацией «Русский клуб» почти 25 лет, где проводили вечера русской культуры.
Ещё одним фактором, дающим силу, была его незлобивость и способность к прощению (в 700-страничной книге мемуаров «Предчувствие весны» не найти ни одной фамилии, с которой он попытался бы свести счёты), дар относиться ко всем неудачам с чувством юмора. Он благодарил своих недоброжелателей и врагов за предоставленные благодаря их козням испытаниям, которые делали его только сильнее. Юрий Ключников был подвижным, весёлым, остроумным, лёгким в общении человеком, в юности обожавшим розыгрыши, умеющим заразительно смеяться, увлечённо рассказывать, привлекать людей к своим проектам. И они были готовы идти за ним хоть на край света. Он был заядлым путешественником и совершил 10 поездок в Горный Алтай к Белухе и 6 поездок в Индию, в Гималаи и вместе с ним ездили большие группы людей – до 100 и даже до 120 человек! Во время каждой поездки, длившейся около месяца они с молитвой поднимались в горы до 3, 5 километров и за все эти годы ни разу не произошло ни одного происшествия, травмы или болезни.
На илл.: Юрий Михайлович Ключников. Фото из архива автора
Уже в возрасте 80 лет он с группой друзей совершил конный маршрут по высокогорному Терехтинскому хребту, длившийся несколько дней, о чём оставил яркие строки:
ИЗ ДНЕВНИКА ПУТЕШЕСТВИЯ ПО ТЕРЕХТИНСКОМУ ХРЕБТУ
Лезем в жаркую высь по холодным камням,
Хлещем плетью по крупам товарищей потных,
Не даем послабленья усталым коням,
И они не щадят наши спины и бедра.
Если спешишься, ноги почти не идут,
Седла тоже для тела едва выносимы.
На нужду ли свою, на свою ли беду
Лошадиные тратим и прочие силы?
Одолеем скалу через все «не могу»,
Впереди за ручьем вырастает другая…
Высь меняет обличья на каждом шагу
И азарт покоренья в душе зажигает.
Среди ликов изменчивых в этих горах
Некий образ маячит почти постоянно –
Символ нашей судьбы, ее вечность и прах,
Неурядица троп и блаженство стоянок.
Где-то лишнее время подаришь костру –
Бумерангом вернется к тебе промедленье,
Отдохнул, отоспался, но, смотришь, к утру
Силы выпили шустрые демоны лени.
Нам по мере даны и труды, и покой,
Но качнешь равновесие – скатишься в пропасть.
Те же лошади мы для чертей и богов,
Черной масти – покой,
Белой – трудная доблесть.
Вклад в русскую и мировую литературу
Что нового и масштабного привнёс Юрий Ключников в литературу? Постараемся зафиксировать его главные художественные достижения и разобраться в них
Обширность литературного наследия, созданного Ю.М. Ключниковым делится на несколько составляющих – объём написанного (около 2000 собственных стихотворений, 2700 переведённых и переложенных стихов более 400 лучших мировых поэтов), огромный временной охват, присущий как его собственным стихам, так и переведённым стихотворениям. Собственные стихи и очерки Ю.М. Ключникова вмещают огромный временной период в жизни страны с её разными событиями, на которые поэт откликался – от своего довоенного детства до наших дней, от князя Игоря до присоединения Крыма в 2014 году и даже до эпохи коронавируса. Поэт пытается осмыслить события мировой истории, роль тех или иных фигур (прежде всего, деятелей истории, искусства и культуры, творцов слова). В переводах временной охват выглядит ещё более впечатляющим – 43 века мировой поэзии от переложений шумерских религиозных гимнов до стихов Радавана Караджича, которому удаётся передавать на волю свои стихи, созданные в застенках английской тюрьмы.
Впечатляет и тематическая география стихотворений автора – от довоенной Украины до Кузбасса, от Сибири до Москвы и средней полосы, от Кавказа до Горного Алтая, от русских равнин и сибирских степей до Гималаев и южных штатов Индии. Сибирским «поэтом-энциклопедистом», назвал его в своей статье красноярский писатель Ю. Астраханцев. Огромный объём переведённого и переложенного накладывается на гигантскую пространственную протяжённость этих культур – Индия, Китай, Малая Азия, Иранское нагорье, арабские пустыни, тюркские степи, Западная и Восточная Европа. И ещё более впечатляющая временная протяжённость. Как говорится, столько не живут. Ни один русский поэт не заглядывал в истоки мировой истории так далеко и так широко, только профессиональные переводчики, да и те ограничивались своими локальными языковыми границами.
Особым феноменом является языковая экспансия, реализованная в творчестве Юрия Ключникова. Он не был полиглотом, а свободно владел лишь французским и английским языками, однако талант «всемирной отзывчивости», унаследованный ещё от Пушкина, помог ему перевести и переложить в формат русского стихосложения стихи поэтов, живших на всех пяти континентах. Ключников переводил и перелагал стихи, относящиеся к поэтическим культурам Индии, Китая, Персии, Турции, ряда древних арабских стран, древнего Азербайджана, Узбекистана, Таджикистана, Шумера, Вавилона, Месопотамии, Древнего Египта, Древнего Ирана, Древней Греции, Древнего Рима, Византии, Франции, Италии, Испании, Англии, Германии, США, Сербии, Дагестана, Чечни, Татарстана, Башкирии, Крымского ханства. Если подсчитать языковую основу его переводческого наследия, то получается, что он в своих переводах и переложениях использовал 40 (!) языков разных народов и народностей – индийский (санскрит, хинди), китайский (байхуа, вэньянь), фарси, турецкий, арабский, шумерский, аккадский, вавилонский, древнеегипетский, авестийский, древнеиранский, амхарский, геэзский, древнегреческий, древнеримский, латинский, среднегреческий, французский, итальянский, испанский, португальский, немецкий, английский, сербский, венгерский, грузинский, армянский, румынский, дагестанский (аварский, лакский, лезгинский, кумыкский, табасаранский, даргинский), чеченский, татарский, крымскотатарский, башкирский языки.
Особо стоит отметить жанровое разнообразие творчества Ключникова. Основу его творчества составляет и поэзия (лирические, философские, религиозно-духовные стихи, баллады, поэмы), и переводы, среди которых есть и вполне точные, и вольные, и стихи по мотивам, и поэтические подражания. Но это и проза (не забудем замечательную и глубокую эзотерическую сказку «Поэт и Фея: странствия души по мирам видимым и невидимым»), и эссеистика ( большая книга авторских эссе, посвящённая выдающимся людям нашей страны «Лики русской культуры»), и публицистика, и мемуары (книга воспоминаний «Предчувствие весны: воспоминания и размышления поэта о времени и судьбе»), и очерки путешественника («Я в Индию искал Россию», «К Белухе»), а также широкая эмоциональная палитра стихов и переводов – от высокой патетики религиозного чувства до юмора и житейских тем. Как поэту-переводчику Ю. М. Ключникову приходилось использовать самые разные жанры и поэтические формы – сатиры, эпиграммы, басни, элегии, гимны, газели, рубаи, прикасаться к рыцарской поэзии с её канцонами, сирвентами, пасторелами, альбами, наконец, переводить и сочинять сонеты. Жанр вольных переводов и переложений, с помощью которого им была создана галерея мировой поэзии показал неисчерпаемые возможности классической формы русского стиха.
Нужно также подчеркнуть христианский, а точнее сказать, православный аспект его творчества. Хотя он много занимался изучением самых разных религиозных и культурно-духовных традиций мира (хорошо знал ведическую традицию, буддизм, ислам и его сакральное направление – суфизм, даосизм, конфуцианство, а в христианстве католическую литературу), по духу он был конечно, православным поэтом и человеком, уделяющим молитвенной практике множество времени. Изучение иных религиозных традиций у него было подчинено идее перевода поэзии разных стран, цивилизаций и культур в русскую поэтическую метрику. Потому издав мировую поэзию пяти континентов, он вернулся к Православию, завершил круг духовных и творческих исканий выпуском книги «Муза и молитва: переводы христианской поэзии народов мира», в которой православные стихи преобладают и в количественном отношении, и в самой идеологии всего сборника. Есть у него и шестьсот страничная книга русских православных стихотворений «В поисках Рая», предисловие к которой написал доктор исторических наук, переводчик древней христианской поэзии, протодьякон Владимир Василик.
Без сомнений важен мощный просвещенческий, культурологический и миротворческий потенциал поэзии Ключникова. Это не просто лирические или даже философские стихи, но, по сути, история мировой поэзии, учебник мировой поэзии и поэтических смыслов, реализованных в его 12 антологиях, позволяющих вскрыть через поэзию культурные коды разных цивилизаций и стран. Проект перевода мировой поэзии на русский язык, противостоящий западной «культуре отмены», демонстрирует открытость России миру и нацелен на сближение культур и укрепление дружбы между народами («когда музы говорят, пушки молчат»).
И, конечно, это поэтически выраженная философия русского бытия, причем не только такого, которое есть и в котором мы живём, но бытия, которое должно быть, бытия идеального. Мировую философию Запада, Востока и России поэт знал досконально. Вся лирика Ключникова пронизана мощным импульсом внутренней работы, победе человека над собой, устремлением к совершенству духовным высотам. И такое устремление предстаёт в его видении увлекательнейшим занятием. Поэт унаследовал и развил линию Заболоцкого: «Не позволяй душе лениться!». Он писал:
Душа трудом всегда повязана
На небе, на земле, везде.
Но ведь еще она обязана
Блаженство чувствовать в труде.
Лев Аннинский приводит строчку Юрия Ключникова и так комментирует её: “Бродить в лесу по лужам, сочиняя за строкой строку” – род саморегулирования души».
Иначе не подняться вверху к Небу, в достижении которого поэт видел сокровенный смысл русского бытия:
И коровам, бредущим по чёрному снегу
Так и хочется крикнуть в незрячую грусть:
«Поднимите глаза хоть ненадолго к небу –
Там вы больше травинок найдёте, клянусь!
Ему удалось в своих стихах создать прекрасное полотно Небесной России, образ Русского Неба, к которому можно устремляться и которое ждёт каждого чистого человека. Земная Россия, воссозданная в творчестве поэта, конечно, иная она часто бывает весьма несовершенной, неустроенной в бытовом плане, духовно спящей, жестокой и даже безжалостной ко своим лучшим сыновьям. Но одновременно, это качество оказывается спасительным для страны, которую он называет взаимоисключающими определениями «безжалостная, нежная земля». В стихотворении «Они и мы», посвящённой двум полюсам современной российской жизни – патриотам, народу и либералам, поэт раскрывает эту парадоксальную грань нашего национального характера:
Нам их пиджак и неуклюж, и тесен,
Их раздражает наш простор и вес…
Они не понимают наших песен,
А мы их либеральный политес.
Нам скучен гвалт о пользе инвестиций,
Жар биржи не живёт у нас в крови.
Душа жива погоней за жар-птицей,
Тоской по правде, братству и любви.
Мы греемся в аду мечтой о рае.
И это тоже непонятно им,
Как Русь до сей поры не умирает,
Как мы её безжалостно храним.
Мы будем жить доколе в русском поле
Родная песня излучает грусть
И русская учительница в школе
Нам Пушкина читает наизусть.
Творчество Ключникова глубоко народно – это проявляется прежде всего в темах, которые отражаются в его стихах и в героях его произведений. Он пишет о русском шофёре, который прошёл через войну и «может поле вспахать в аду», о русских старухах из фольклорного ансамбля: »Поют на сцене русские старухи, двужильные как русская земля», о русских воинах, бесстрашно сражавшихся с противником в половецких степях, на Куликовом поле, на речке Березине во времена Нашествия Наполеона, на Прохоровом поле во время Великой Отечественной войны, об отце, работавшем по несколько смен на заводе в 1942 году, о русской учительнице, читающей детям наизусть стихи Пушкина, о священнике, заучившем рукава и ставшем председателем умирающего колхоза в 90-е годы, о директоре завода, который ценой невероятных усилий сумел выполнить приказ Сталина об увеличении выпуска стали, о моряках крейсера «Курск», погибших во время исполнения боевого задания, о современных людях, сумевших сохранить достоинство и не поддаться диктату доллара и чистогана. По мнению Валентина Курбатова, поэт вовсе не идеализирует русского человека. Есть место в его стихах и отрицательным героям и персонажам: мясник, разрубающий тушу мяса и транслирующий ненависть («и взгляд метнул короткий, ярый, лютый, говядиной и кровью сытый всласть»), »бесы и торговцы», которые сегодня в большой моде, ничтожный чиновник, словно комар пьющий народную кровь, выразительный образ которого встаёт их стихотворения «Курьёз»:
Балтийское море, Японское море,
А между простёрт непонятный курьёз:
Великий народ на великом просторе,
Где тучей великой висит комарьё.
Чуть в кресло залезет чиновная туша,
Как ищет, куда хоботком ей припасть.
И странно, что терпят и люди, и суша
Всю жизнь над собой комариную власть.
Но главная тьма и проблема русского человека для Юрия Ключникова не во внешних факторах, а во внутренних:
Нас тянет вниз земное притяженье –
Давно известна истина сия.
А в жизни вечно мучит нерешенье
Подняться над собой внутри себя.
Нас раздирают разные дороги
И странный страх подняться к небесам,
И бесы тянут вечно вниз за ноги,
И главный в их сообществе – ты сам.
Юрий Ключников глубоко переживал драму распада нашей страны в 1991 году, с тревогой всматривался в будущее, высоко ценил советский период русской истории и воспринимал советских людей, вытянувших на своих плечах всю тяжесть отечественной и мировой истории как героев:
Когда сегодня Страшный суд
Свои вердикты совершает,
А телевизионный шут
На торг всеобщий приглашает,
Я поминаю дух и прах
Отцов, которые без хлеба,
Отринув всякий Божий страх,
Как боги, штурмовали небо.
Не убивал и не убью,
Не принесу свидетельств ложных,
Но их по-прежнему люблю,
По-детски веривших, что можно
Через кровавые моря
Приплыть к земле без зла, без фальши.
Смешная, страшная моя,
Страна-ребенок, что же дальше?
Россия для поэта – страна с огромным потенциалом, ещё не сказавшая главного слова и не разгадавшая своего небесного предназначения, воспринималась им как хранительница глубочайшей тайны, которую предстоит разгадать и миру, и нам самим в преддверии Судных времён:
Солнце в Гизе закатное шает*,
Тишина опускается вниз.
Две фигуры судьбу вопрошают –
Русский путник
и каменный Сфинкс.
Путник где-то услышал случайно,
Что как только загадочный зверь
Рухнет наземь, откроется тайна –
Обнажится заветная дверь.
Под пластами гранита и глины
Уведёт она в залы дворца,
Где хранится папирус старинный,
А в папирусе – планы Творца.
Сверху сумрак прохладный сочится,
Снизу тянется тень пирамид.
– Что со мною в грядущем случится? –
Русский путник Творцу говорит.
– Человек, ты подобие Сфинкса. –
Тишина отвечает ему. –
Ты с обличием собственным свыкся
и боишься его.
Почему?
Я не знаю, что будет с тобою
И со Мной, потому что люблю
Тайну жизни и с общей судьбою
Я, конечно, свою разделю.
Я всего лишь твой временный зодчий,
охраняю тебя до Суда.
Ты меняешь мои оболочки,
Я же камни свои – никогда.
Я завет наш вовек не нарушу,
Я поклялся святым Небесам
Дать свой образ тебе, чтобы душу
Ты в страданиях выстроил сам.
Ты же в присных трудах и вчерашних,
Как дитя, миражи теребя,
Воздвигаешь песочные башни,
Убегая всю жизнь от себя.
Я твой вечный слуга, человече,
А не ты мой. Себя оцени,
Чтобы вместе расправили плечи
Мы с тобой в наши Судные дни.
Солнце в Гизе закатное шает,
Светлый день опускается вспять.
Ничего на земле не мешает
Русским путникам Сфинкса понять.
*Шаять – (сев. сиб.) – гореть без пламени, тлеть
Говоря о философской глубине прозрений поэта о России и будущем мира, нельзя забывать, что Ключников это не только просветитель, но и тончайший лирик, как в своих собственном литературном творчестве, так и в переводах мировой классике. Это хорошо видно из последней, посмертной книги поэта «Золотое озеро. Избранная лирика. Переводы и переложения» (М., «Беловодье», 2025). В соответствии с традицией русского литературного перевода (когда чужие стихи переводили наши лучшие поэты – Пушкин Лермонтов, Иннокентий Анненский, Фет, Пастернак, Ахматова, а не профессиональные лингвисты-переводчики), он ставил к своим переводам определение «вольные», а в своих поэтических эпиграфах к авторским антологиям признавался, что для него в переводах главное передать не букву, но глубинный смысл, дух: «Мне важно из безмолвного былого извлечь живую суть живой души». В последней посмертной книге его лирики «Золотое озеро» как раз собраны именно такие произведения автора, которые передают не какие-то идеи и смыслы, которых в его творчестве очень много, но красоту как таковую, о чём он прекрасно сказал в своём стихотворении, так и называющемся – «Красота»:
Я знаю, что любые перемены
Осядут илом в жизненной реке.
Но красота, рождённая из пены,
Не умирает в песенной строке.
Она не миф, не фраза эрудита,
Не статуя былого миража –
Забытая Европой Афродита,
Как прежде, в русской памяти свежа.
Хоть нелегко с отбитыми руками
Ей вглядываться в сумрачную даль,
Богиня никого не упрекает,
По-пушкински светла её печаль.
Дитя ключей кастальских и мечты,
Храни себя, храни, душа поэта.
Быть может, осквернённая планета
Твоей спасется струйкой красоты.
В своих литературных вкусах Юрий Ключников был традиционен, из литературы конца XX столетия и современной литературы в прозе он высоко ценил Виктора Астафьева раннего и среднего периода, Валентина Распутина, Виктора Лихоносова, Юрия Полякова и Александра Проханова, всегда просил супругу, чтобы она позвала его к телевизору, когда тот выступал. Ему были очень близки и созвучны темы, поднимаемые Прохановым в его творчестве, статьях и публицистике и связанные с преображением человека и способностью России к воскресению:
Лежать в канаве вольно и случайно
За многие века пришлось не раз.
Что к этому добавить можно? Тайну,
Что неизменно поднимала нас.
Это же касается и темы бессмертия и русской цивилизации, и самого русского человека, обретаемого в результате огромной духовной работы над собой:
Я знаю тонкий щит бессмертья,
Который выковал мне бой
С неубывающим, поверьте,
В ничтожестве самим собой.
Эти слова отнюдь не фигура речи: Юрий Ключников в своей молитвенной практике достиг очень многого. Когда в возрасте 62 лет его укусил энцефалитный клещ и температура поднималась до 41 градуса («яд дошёл до горла и стремился овладеть мозгом», скажет он позднее) Юрий Ключников непрерывно повторял Иисусову молитву в течение суток и угрожавшая смертью или почти неизбежной глубокой инвалидностью болезнь отступила без последствий.
В поэзии Юрий Ключников любил Рубцова, Юрия Кузнецова, Алексея Решетова, Александра Каурдакова. В критике Вадима Кожинова, Владимира Бондаренко, Льва Аннинского, Валентина Курбатова. Не выносил либералов любых жанров, особенно когда они проявляли высокомерие и русофобию.
Журналы и публикации
Большую роль в литературной судьбе Юрия Ключникова сыграл журнал «Наш современник», о котором он всегда вспоминал тепло и судьбой которого всегда живо интересовался. Там вышло множество подборок его стихов и статей о деятелях русской культуры и литературы, которые потом составили книгу его эссе «Лики русской культуры». Он с большой теплотой относился к обоим Куняевым, старшему и младшему, и считал этот журнал лучшим толстым литературным журналом страны.
Юрий Ключников печатался в самых лучших журналах и газетах страны, как бумажных, так и сетевых – «Литературная газета», «45-я параллель», «Наш современник», «Сибирские огни», «Москва». «Подъём», «Север», «Сибирь», «Простор», «Александръ», «Начало века», «Каменный мост», «Бийский вестник», МОЛОКО («Русское поле»), «Литературная учёба», «Московский Парнас», «Пушкинский альманах», «Наука и Религия», газеты «Литературная газета», «НГ-Экслибрис», «День литературы», «Российская газета», «Завтра», «Новые известия», «Экслибрис, «Советская Россия» и др. На его авторской странице в «Википедии» и на сайте «Литературная карта Новосибирска» и других ресурсах даются ссылки на более чем 70 статей, ранее написанных о нём и его творчестве. Тем не менее, глубинные смыслы, заложенные в его поэзии, переводах, эссеистике продолжают интересовать профессиональных литераторов и многих любителей поэзии. За последние годы известные критики (С. Арутюнов, И. Шумейко, А. Сенкевич, А. Бойников, В. Костин) написали несколько новых ярких работ, с разных сторон рассматривающих его творчество. Ссылки на некоторые статьи приводятся здесь:
Бойников А.М. «Непреходящий свет. О лирике Юрия Ключникова. День литературы. 20.12.2025. https://denliteraturi.ru/article/9535
Костин В.М. Новосибирский литератор общероссийского значения. Сибирские огни. №12, 2025 https://www.sibogni.ru/sites/default/files/so-2025-12.pdf
Арутюнов С.С. «Я верую в русское чудо».Сайт «Литературной газеты» https://litinstitut.ru/content/ya-veruyu-v-russkoe-chudo-sergey-arutyunov-o-poete-yurii-klyuchnikove
Арутюнов С.С. Юрий Ключников и горизонты русской свободы. Доклад на первых Ключниковских чтениях в Новосибирске в 2025 году. Русская народная линия https://ruskline.ru/news_rl/2025/04/14/yurii_klyuchnikov_i_gorizonty_russkoi_svobody
Шумейко И.Н. «И был непобедим. Шекспир, Сунь-цзы и всевластье поэзии Юрия Ключникова». НГ Экслибрис. 08.10.2025 https://www.ng.ru/poetry/2025-10-08/15_1291_invincible.html
Сенкевич А.Н. «Переводит только гениев». Литературная газета. 28.09.2022 № 39 (6853) (28.09.2022) https://lgz.ru/article/perevodit-tolko-geniev/
Сенкевич А.Н. «Самостояние Юрия Ключникова». Русская мысль. 08.09.2022 https://russianmind.com/samostoyanie-yuriya-klyuchnikova/
Александр Балтин. Ключников: к 95-летию со дня рождения «Завтра», декабрь, 2025 https://zavtra.ru/blogs/klyuchnikov
Будем надеяться, что это открытый список и что появятся новые авторы, желающие высказаться по такому объёмному вопросу как поэтическая вселенная Юрия Ключникова.
Многообразие поэзии Юрия Ключникова породило желание читать стихи поэта, причем не просто читать, но и театрализовать это чтение. Родился «Поэтический театр Ангелины Башле», специализирующийся на чтении стихов и переводов поэта в необычной манере с применением элементов этники. Вышел фильм «Хранители света», представляющий собой развёрнутый диалог между Юрием Ключниковым и скульптором Григорием Потоцким, который в процессе диалога лепит бюст поэта. Работа получила первое место в номинации «документальный фильм» на 13 международном кинофестивале «Скей-фильм» 2025 года, прошедший в Тамбове.
Посмотреть этот 15-минутный фильм можно здесь: https://rutube.ru/video/230a94b0886f72ed8a8e48b0319bc9ea/
Международная наградная коллегия ордена «Звезда Достоевского» посмертно наградила поэта своим орденом. В областной библиотеке им. Н.К. Крупской г. Ленинск-Кузнецкий, где прошло детство и юность поэта, было принято решение об открытии музея поэта и переводчика. Через год после ухода поэта в Новосибирске в апреле 2025 года в Областной библиотеке прошли первые Ключниковские чтения.
Но самой важной наградой для поэта, которого, я, его сын, знаю лучше всех людей на земле, было бы возвращение страны на столбовую дорогу русской истории, где всегда любили классику и чтили красоту. Его творчество – не просто поэзия, созданная мастером, она даёт реальные ответы на вопрос – как жить? – занимающий сознание всех ищущих и думающих людей.
Тайна России, о которой говорилось выше, для поэта связана прежде всего с победой света над тьмой, сначала внутри страны, а потом и в мире. Потому его стихотворение «Заклинание», написанное ещё в 2019 году, представляет собой завещание поэта России, русской цивилизации, всем нам:
Живу ожиданием нового взлета
Усталого лебедя – нашей Руси.
Живу возрожденьем ее из болота,
Живу возвращеньем законной оси.
За тысячелетье такая трясина
Связала впервые страну по рукам.
Не сдайся, Россия! Воскресни, Россия!
Не дай затоптать себя в землю врагам!
Автор: Сергей Ключников, главный редактор журнала «Наука и Религия», секретарь Союза писателей России
*Эта статья с небольшими сокращениями была опубликована 27 декабря 2025 года под названием «Юрий Ключников: предварительные итоги» на сайте «Завтра»