Вольные заметки в трёх частях

Владимир Новиков, профессор МГУ, известный либеральный литературовед, начал свою творческую деятельность с книг о Юрии Тынянове и пародии. Тем самым автор продемонстрировал приверженность к определённым традициям и ценностям. Самый объёмный его труд «Высоцкий» [17] издан уже девять раз в серии ЖЗЛ, что показательно и закономерно. Не менее характерно и другое: «никакая» книга Владимира Новикова «Александр Пушкин» [16] в три раза тоньше «кирпича» о Высоцком.

Третье издание работы профессора МГУ «Александр Блок» [15] удалось прочитать летом 2026-го. Рассмотрим основные механизмы создания либеральной версии жизнетворчества Блока, а также важные факты биографии поэта, по воле автора книги в эту версию не вписавшиеся.

 

О либерализме и о том, почему Ап. Григорьев, Н. Гоголь, В. Розанов не совместимы с интеллигентским «свободомыслием»

 

Мировоззренческая позиция Новикова выражена в главе «Либеральные корни и опыт несвободы». Говоря о деде Блока А.Н. Бекетове и эволюции его взглядов, автор акцентирует внимание на ключевом для него понятии «либерализм». Краткий экскурс в историю вопроса даёт представление о творческом методе Владимира Новикова, воплощённом в книге. Её автор утверждает, что либерал – «слово, бесконечно изруганное в России» [15, с. 16]. Уже через стилистически наждачное выражение «слово <…> изруганное» Новиков проявляет свою позицию (вообще в книге, когда профессор говорит о чуждых ему точках зрения, явлениях, людях и т.д., его русский язык периодически даёт сбои). Эта позиция далее выражается фактологически-сущностно: названные литературоведом «ругатели» – Н. Некрасов, М. Салтыков-Щедрин, В. Ленин – вызовут у многих предсказуемую реакцию. То есть, читателю внушается мысль: нелюбовь к либерализму приводит в конце концов к «тоталитарному режиму» (понятие, неоднократно употребляемое автором). После этого следует «контрольный выстрел» – Новиков транслирует фундаментальную идею главы и книги в целом: «…либерализм – реальная платформа русской вольной мысли» [15, с. 16].

Если бы автор стремился к объективности, а не выступал в роли дезинформатора-пропагандиста, то он в числе «ругателей» «вольномыслия» назвал А. Пушкина, славянофилов, Ап. Григорьева, Ф. Достоевского, А. Чехова, И. Бунина, В. Розанова, М. Меньшикова и многих других, кого (при адекватном восприятии истории отечественной литературы и мысли) к предтечам большевиков не отнесёшь.  

Отношение Блока к либерализму Новиков, конечно, не мог обойти стороной. Прежде всего потому, что стало общим местом в сотнях публикаций следующее высказывание поэта: «Я художник, следовательно, не либерал» [10, с. 58]. Но литературовед принципиально не приводит эти слова Блока, как и не называет ни в каких контекстах источник, где их можно найти. Так, видимо, проявляется «вольная мысль»…

Утаённую цитату из ответа на анкету «Что сейчас делать?..» [10] профессор трактует весьма своеобразно: «Дистанцировался от либерализма и Блок – уже с позиции эстетической (как здесь не вспомнить высказывание Андрея Синявского о своих стилистических расхождениях с советской властью. – Ю.П.). Звание (??? – Ю.П.) либерала мелковато для художника, да и слишком однозначно. Но без определённой либеральной установки (какой? – Ю.П.) свободное творчество невозможно» [15, с. 16].

Сначала прореагируем на последнее утверждение риторическим вопросом: какой либеральной установкой руководствовались авторы русской – христоцентричной – литературы XI-XXI веков? Обращаясь к ключевому суждению Новикова, возразим: Блок дистанцировался от либерализма прежде всего мировоззренчески. Имеются многочисленные негативные высказывания писателя, в которых отождествляются или существуют как синонимы слова «интеллигент», «либерал», «кадет», сопровождаемые бранными оценками.

Например, 11 декабря 1908 года в «Записных книжках» А. Блок так отреагировал на отклик либералов на его статью «Россия и интеллигенция»: «Бараны, ослы, скоты!» [4, с. 123]. И в этой же записи так определил свою позицию: «…“стать выше” этих кадетов, этой дряхлой и глубокоуважаемой сволочи» [4, с. 123].

А 5 января 1918 года как будто в пику Сергею Есенину, назвавшего Блока западником во время их беседы, поэт разразился в дневнике гневной тирадой против интеллигенции (западнической по своей природе) и одного из главных постулатов её идеологии – демократических парламентских выборов. Эмоциональные оценки интеллигенции типа «О, сволочь, родимая сволочь!» сопровождаются трансляцией взглядов поэта: «В тёмную выбираем, не понимаем. <…> Ложь выборная (не говоря о подкупах на выборах, которыми прогремели все их (здесь и далее в цитатах разрядка наша. – Ю.П.) американцы и французы»; «Инстинктивная ненависть к парламентам, учредительным собраниям и пр., потому, что, рано или поздно, некий Милюков произнесёт: “законопроект в третьем чтении отвергнут большинством”» [2, с. 258].

Далее Блок рисует картину неприемлемого для него мира, который сравнивается с ватерклозетом, а одну из представительниц этого мира m-lle Врангель называет «б<…> буржуазной» [2, с. 258]. 7 января, возвращаясь к данной теме, Блок резюмирует: «Для художника – идея народного представительства, как и всякое “отвлечение”, может быть интересна только по внезапному капризу, а по существу – ненавистна» [2, с. 259].

Чем приводить ещё подобные примеры, важнее рассмотреть один из главных сюжетов в жизнетворчестве Блока. Он разрушает до основания новиковский миф о писателе и даёт представление об отношении Блока к интеллигенции, либерализму, Ап. Григорьеву, Н. Гоголю, В. Розанову. 

Прежде чем говорить об этом, сделаем необходимое отступление. А. Блок – личность амбивалентная, поэтому на протяжении всего жизнетворчества в нём удивительным образом сочетались взаимоисключающие черты, идеи, ценности. Сам поэт особенно ценил в других аналогичное качество, например, в Рихарде Вагнере. Его ложные идеи стали идеями Блока (правда, к этому поэт был мировоззренчески подготовлен, впитав яд идей Н. Клюева ещё в 1908-м…). В статье 1918-го «Искусство и революция (По поводу творения Рихарда Вагнера)» Блок писал о своём кумире: «…Вагнер носил в себе спасительный яд творческих противоречий, которых до сих пор мещанской цивилизацией не удалось примирить и которых примирить ей не удастся…» [5, с. 24].

Итак, учитывая амбивалентность Блока, о которой наши работы 1997-2002 годов [18] [19] [21] [22], и не разделяя его взглядов на «яд творческих противоречий», обратимся к статьям автора об Аполлоне Григорьеве. В них взяло вверх в поэте здоровое русское начало, о чём по понятным причинам в книге Новикова – ни слова.

В годы Первой мировой войны писатель придавал наиважнейшее значение редактированию собрания сочинений Ап. Григорьева и популяризации его творчества. О многом, на наш взгляд, говорит следующий факт: в почти тысячестраничной «прозе» Блока статья «Судьба Аполлона Григорьева» (1915) – самая большая [8]. Ею, однако, он не ограничился и весной 1918-го написал заметку «Что надо запомнить об Аполлоне Григорьеве» [9].

Блок в этих работах, солидаризируясь со своим героем и не цитируя его, транслирует идеи антиинтеллигентской, антизападнической, антилиберальной направленности. Скажем о некоторых из них, ставших мыслительной вершиной в развитии русского Блока.

Через отношение к «Выбранным местам из переписки с друзьями» (главной, по мнению Н. Гоголя, его книги) автор заметки «Что надо запомнить об Аполлоне Григорьеве» (в унисон с В. Розановым – общность, по Новикову, невозможная) справедливо утверждает: «Наша интеллигенция – от Белинского до Мережковского – так приняла Гоголя: без “Переписки с друзьями”, которую прокляли все, и первый – Белинский в своём знаменитом письме» [9, с. 27]. И далее – как логическое продолжение данной мысли – итоговый приговор «неистовому Виссариону», основателю «ордена русской интеллигенции» (Б. Башилов): «…совершив великий грех перед Гоголем, он, может быть больше чем кто-нибудь, дал толчок тому, чтобы русская интеллигенция покатилась вниз по лестнице своих российских западнических надрывов…» [9, с. 28].

Финал статьи, написанной 108 лет назад, не утратил своей актуальности и сегодня, ибо по-прежнему среди гоголеведов и интеллигенции преобладают идейные наследники Белинского. Услышьте, если способны на это, Блока: «Откройте Гоголя, нового Гоголя, не урезанного Белинским, прочитайте его книгу без “западнических” шор, и вы многое поймёте по-новому. Откройте, наконец, вместе с Гоголем его благоговейного истолкователя Аполлона Григорьева, и убедитесь, наконец, что пора перестать прозёвывать совершенно своеобразный, открывающий новые дали русский строй души» [9, c. 28].

В статье «Судьба Аполлона Григорьева» Блок, соглашаясь со своим героем, цитирует его высказывание о свободе и гласности как о «вздорных, бессодержательных» словах. «Священным коровам» либерализма Григорьев противопоставляет и по сей день главный вопрос – «о нашей умственной и нравственной самостоятельности» [8, с. 510].

Этой самостоятельности, конечно, не может быть без любви к Родине. Из-за неё, по словам Блока, Аполлон Григорьев «много потерпел от “теоретиков”, или “тушенцев”: от людей с побуждениями “интернациональными”, “идейными” – мёртвыми» [8, с. 512-513]. Тремя страницами ранее в сноске автором статьи поясняется значение слова «тушенцы»: «Так Григорьев называл “либералов” вообще» [8, с. 509].

Здесь же Блок высказывает очень интересное и продуктивное предложение: «Я хотел бы, чтобы читатель сравнил мысль из этих писем Григорьева с мыслями из замечательных (!!! – Ю.П.) книг В.В. Розанова – “Уединённое” (СПб., 1912) и “Опавшие листья” (СПб, 1913)» [8, с. 509]. Такая оценка трудов Розанова не приемлема для любого либерала, поэтому она, как и блоковские высказывания подобной направленности, отсутствуют в книге Новикова.

Отсутствуют и два письма Блока Розанову 1909-го года – ключевые для понимания жизнетворчества поэта. Очередная лакуна в биографии писателя возникла, думаем, по следующим причинам. В письмах от 17 и 20 февраля обращения Блока, не умевшего кривить душой, к Розанову не вписываются в схему В. Новикова: «Глубокоуважаемый Василий Васильевич» [6, c. 273], «…дорогой Василий Васильевич» [7, с. 276].

У либерального же автора противоречивые взаимоотношения двух великих современников сводятся к негативу, и это понятно. С точки зрения Новикова и его единомышленников, Розанов – антисемит, поэтому главное внимание литературоведа обращено на позицию Блока во время морального наказания Розанова за его крамольные статьи («Не надо давать амнистии эмигрантам» [24], «Наша “кошерная печать”» [23] и др.). Новиков с явным удовлетворением сообщает следующее: «А когда в 1914 году Василия Розанова за антисемитские выступления изгоняли из Религиозно-философского общества, проголосовал (Блок. – Ю.П.) за исключение (юная курсистка-поэтесса Е.М. Тагер успела углядеть “плюс”, поставленный Блоком на повестке, сданной председателю Д.В. Философову) – притом что Е.П. Иванов, например, высказался и проголосовал против» [15, с. 297].

Всё-таки, объективности ради, думаем, следовало привести свидетельство того, как воспринял сие действо в двух актах (19 и 26 января 1914 года) сам Блок. Об этом в записной книжке № 41 сказано следующее: «Полная раздвоенность после религиозно-философского собрания» [4, с. 202]; «Религиозно-философское собрание о Розанове. Окончилось в ½ 2-го» [4, c. 204]. Первая запись порождает вопросы и предположение, что Блоку непросто дался этот шаг.

Если захотите посмотреть, как приведённые слова Блока комментируются в 13 томе полного собрания сочинений и писем в двадцати томах (издаваемых с 1997 года ИМЛИ РАН им. А.М. Горького, Институтом русской литературы (Пушкинский Дом) РАН, Российской академией наук), то, в отличие от «Записных книжек», вышедших в 1965 году при «тоталитарном режиме» (как выражаются В. Новиков и его единомышленники), вы не обнаружите не только информации об исключении Розанова, но и приведённых нами цитат. Более того, в 13 томе [3], изданном в 2022 году, за интересующий нас 1914-й (до 2 марта) есть только одна запись от 9 января. Куда испарились остальные, опубликованные в 1965, – записи с 198 по 211 страницу? Выводы из этой фантастически-обыденно-сущностной ситуации, свидетельствующей о многом и разном, делайте сами. Мы же вернёмся к цитате Новикова о голосовании Блока при исключении Розанова.

Подглядывание Е. Тагер воспринимается «свободомыслящим» литературоведом как нормальное явление. Делала она это по собственной инициативе или её попросили, не знаем. Но, скорее всего, сей факт свидетельствует о том, что Блок был «под подозрением» (как любил выражаться известный В. Новикову С. Небольсин) у либеральной общественности. Позднее её мнение выразила Зинаида Гиппиус, назвав поэта «черносотенцем» [11], что автоматически означает антисемит.

Блок, и об этом естественно не пишет Новиков, стал слепым орудием в масонской спецоперации, организованной Д. Мережковским, Д. Философовым, А. Карташовым. О масонском следе в нашумевшей истории не решился сказать даже А. Николюкин, редактор собрания сочинений Розанова и автор книги о нём в ЖЗЛ, где есть целая глава, посвящённая данному событию [14]. Только в сноске 31-ой на странице 501-ой читателю предлагается ознакомиться подробнее с этим вопросом по публикации Евгении Ивановой «Об исключении В.В. Розанова из Религиозно-Философского общества». Но кто на эту сноску обратит внимание и – что важнее и сложнее – прочитает очень информативную статью [12] глубокого исследователя, где показан и доказан масонский сценарий наказания Розанова?

Это наказание, конечно, не сравнимо с тем, которому подвергся коллега Василия Розанова по «Новому времени» Михаил Меньшиков. Он, ведущий правый публицист, ярый критик либералов и большевиков, только негативно характеризовался Блоком. Поэт одним предложением в «Записной книжке» откликнулся на смерть Михаила Осиповича: «Расстреляли в Валдае Меньшикова (нововременца)» [4, c. 428].

Уточним, Меньшикова расстреляли большевики 20 сентября 1918 года за то, за что исключили Розанова из Религиозна-философского общества – за якобы антисемитизм. За день до смерти Михаил Осипович написал брату Владимиру: «Дело моё плохо <…> Если умру, то невинным, за статьи, когда-то написанные против евреев… ЗАПОМНИТЕ – умираю жертвой еврейской мести не за какие-либо преступления, а лишь за обличение еврейского народа, за то, что они истребляли и своих пророков» [13, с. 254].

Для чего об этом рассказано? В том числе и для того, чтобы показать узость, партийность, избирательный схематизм либерального сознания Владимира Новикова. Он в предпоследней главе называет жертв «тоталитарного режима» – «Мейерхольда, Мандельштама, Бабеля, Хармса» [15, с. 326]. Можно долго рассказывать, как трое первых служили «тоталитарному режиму» и пользовались его благами, но это тема отдельной статьи. В книге же о Блоке, если говорить о жертвах, то нужно называть, думаем, тех, кто имел с писателем человеческие и творческие контакты. С Бабелем и Хармсом таковых у Блока не было и быть не могло. Жертв же «режима» Новиков, как и все либеральные авторы, подбирает по национальному признаку и идейно-эстетической общности. Меньшикову или Есенину, имевшим прямое отношение к Блоку, уничтоженных антирусской властью (гораздо раньше названных «человеков-артистов»), в типичном либеральном списке жертв «режима» нет места.

Продолжим комментировать сноску Блока в статье «Судьба Аполлона Григорьева». Если, по совету автора, сравним письма Григорьева с «Уединённым» и «Опавшими листьями» Розанова, то получим картину, вновь не вписывающуюся в либеральное и не только либеральное видение мира. Во времена и Григорьева, и Розанова либералы были (если отталкиваться от «Опавших листьев») неофициальной властью, повышающей в чинах, а также силой, определяющей литературно-журналистскую, культурную жизнь и многое другое.

На это не раз обращал внимание и Фёдор Достоевский в «Дневнике писателя», статьях, письмах. О том же – о революции до революции, о разноуровневой ментальной невидимой революции – первая глава «Возмездия» (единственная в поэме достойная русского Блока глава). В ней, где повествуется о событиях 1870-х годов, мимоходом сообщается: «И записались в либералы / Вернейшие из царских слуг» [1, c. 313].

К сказанному нельзя не добавить, корректируя новиковскую версию отечественной истории. В главе о «Двенадцати» «Поэма гибели и воскресения» автор в лучших традициях большевиков, видевших причины всех болезней советского времени в «проклятом наследии» царской России, мыслит аналогично. Он риторически вопрошает: «Может быть, нынешнее неблагополучие российской жизни – следствие революционного (большевистского. – Ю.П.) удара теперь уже почти столетней давности» [15, c. 313]. Такое смешно читать. Мы с 1991 года живём в обществе, где всё – идеология, экономика, образование и т.д. – либеральное. И можно согласиться с теми антикоммунистами (от Олега Волкова до Владимира Максимова), которые ещё в 1990-е пришли к выводу, что либеральная власть – большее зло для народа и государства, чем власть советская. Сказанное, однако, не отменяет единственно верный диагноз Игоря Шафаревича: либерализм и коммунизм – «две дороги – к одному обрыву» [25].

Выход же из сегодняшнего тупика нужно искать, обращаясь к собственной истории… Подобная идея – одна из ключевых в статьях Блока о Григорьеве. В нём поэт видел «единственный мост, перекинутый к нам от Грибоедова и Пушкина: шаткий, висящий над страшной пропастью интеллигентского безвременья, но единственный мост» [8, с. 513-514]. Иначе этот мост можно назвать любовью к Родине.

Блок заканчивает статью «Судьба Аполлона Григорьева» символично и совсем неожиданно – российским пейзажем. Последние слова в тексте таковы: «…всё это величаво и торжественно до слёз: это – наше, русское» [8, с. 519]. Такое мог написать только духовно-русский человек, каковым был Блок в редкие вершинные моменты своей жизни. Но тот, кто любит до слёз Россию, с точки зрения либералов любого времени, – больной и опасный человек. Вот и Владимир Новиков проделал большую и безрезультативною работу по отлучению Блока от России и дискредитации той любви, о которой поэт так проникновенно и точно писал в своих работах об Аполлоне Григорьеве. Об этом – следующая часть нашей статьи «О “Родине-матери” и о “европейской гнили”, удары по которой Блока Новиков “не заметил”».

P.S. Вечером, когда была поставлена точка в тексте, позвонил Алексей Татаринов и сказал, что в книге Захара Прилепина «Чёт-нечет. Раздел старинного имения, или Пособие по новейшей литературе» есть резко критический отзыв о книге В. Новикова «Александр Блок». Поисковик, когда я интересовался откликами на данный текст, книгу Прилепина не выдал. Куплю это издание и вторую и третью части заметок буду писать, учитывая и мнение Захара Николаевича. Надеюсь, что он, продемонстрировавший элементарное незнание жизнетворчества Блока в книге «Есенин: Обещая встречу впереди» (о чём наша статья [20]), за это время «вырос».

Использованные источники:

1.    Блок А. Возмездие / Собрание сочинений в восьми томах. Т.3. Стихотворения и поэмы 1907-1921. – Москва-Ленинград: Художественная литература, 1960. – С. 295-344.
2.    Блок А. Дневник. – Москва: Советская Россия, 1989. – 512 с.
3.    Блок А. Записные книжки (1901-1914) // Блок А. Полное собрание сочинений и писем в двадцати томах. Т. XIII. – Москва : Наука, 2022. – 718 с.
4.    Блок А. Записные книжки 1901-1920. – Москва : Художественная литература, 1965. – 663 с.
5.    Блок А. Искусство и революция (По поводу творения Рихарда Вагнера) // Блок А. Собрание сочинений в восьми томах. Т.6. Проза 1918-1921. – Москва-Ленинград: Художественная литература, 1962. – С. 21-25.
6.    Блок А. Письмо В. Розанову. 17 февраля 1909 г. // Собрание сочинений в восьми томах. Т.8. Письма 1908-1921. – Москва-Ленинград: Художественная литература, 1963. – С. 273-275.
7.    Блок А. Письмо В. Розанову. 20 февраля 1909 г. // Собрание сочинений в восьми томах. Т.8. Письма 1908-1921. – Москва-Ленинград: Художественная литература, 1963. – С. 276-276.
8.    Блок А. Судьба Аполлона Григорьева // Блок А. Собрание сочинений в восьми томах. Т.5. Проза 1903-1917. – Москва-Ленинград: Художественная литература, 1962. – С. 487-519.
9.    Блок А. Что надо запомнить об Аполлоне Григорьеве // Блок А. Собрание сочинений в восьми томах. Т.6. Проза 1918-1921. – Москва-Ленинград: Художественная литература, 1962. – С. 26-28.
10.    Блок А. <«Что сейчас делать?..»> (Ответ на анкету) // Блок А. Собрание сочинений в восьми томах. Т.6. Проза 1918-1921. – Москва-Ленинград: Художественная литература, 1962. – С. 58-59.
11.    Гиппиус З. Мой лунный друг // Lib.ru/Классика. – URL: http://az.lib.ru/g/gippius_z_n/text_0150.shtml. 
12.    Иванова Е. Об исключении В.В. Розанова из Религиозно-Философского общества// Наш современник. – 1990. – № 10.  – С. 104-122.
13.    Крижановский Н., Санькова С., Алёхина Е.  [и др.]. М.О. Меньшиков: этапы жизни и особенности творчества. – Москва : Знание – М, 2021. – 420 с.
14.    Николюкин А. Изгнание из Религиозно-Философского общества // Николюкин А. Розанов. – Москва : Молодая гвардия, 2001. – С. 407-429.
15.    Новиков В. Александр Блок. – Москва : Молодая гвардия, 2024. – 326 [6] с.
16.    Новиков В. Александр Пушкин. – Москва : Молодая гвардия, 2022. – 303 с. (Однако собственно новиковский текст не достигает и двухсот страниц, остальная часть книги – «Приложение», составленное из «Избранных стихотворений А.С. Пушкина», куда не включены главные произведения русского гения).
17.    Новиков В. Высоцкий. – Москва : Молодая гвардия, 2021. – 605 с.
18.    Павлов Ю. А. Блок как непоследовательный интеллигент, или Комментарий к поэме «Возмездие» // Павлов Ю. Человек и время в поэзии, прозе, публицистике XX-XXI веков. – Москва : Литературная Россия, 2011. – С. 21-34. 
19.    Павлов Ю. А. Блок: «подземный рост души» как путь к «Двенадцати» // Павлов Ю. Человек и время в поэзии, прозе, публицистике XX-XXI веков. – Москва : Литературная Россия, 2011. – С. 35-40. 
20.    Павлов Ю. Заметки о нескольких сюжетах в книге Прилепина «Есенин: Обещая встречу впереди» // Родная Кубань. – 2020. – URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/literaturovedenie-i-kritika/literaturovedenie-i-kritika_367.html.
21.    Павлов Ю. Лирика Александра Блока: «трилогия вочеловечивания» // Павлов Ю. Человек и время в поэзии, прозе, публицистике XX-XXI веков. – Москва : Литературная Россия, 2011. – С. 3-13. 
22.    Павлов Ю. Тема Родины в лирике Александра Блока // Павлов Ю. Человек и время в поэзии, прозе, публицистике XX-XXI веков. – Москва : Литературная Россия, 2011. – С. 14-20. 
23.    Розанов В. Наша «кошерная печать» // Розанов В. Собрание сочинений. Сахарна. – Москва: Республика, 2001. – С. 321-325.
24.    Розанов В. Не надо давать амнистии эмигрантам // Родная Кубань. – URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/publitsistika/publitsistika_15822.html.
25.    Шафаревич И. Две дороги – к одному обрыву // Родная Кубань. – URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/publitsistika/publitsistika_12227.html.

Источник: Родная Кубань