Иллюстрация предоставлена газетой «Танкоград»
Авторы: Алексей КАПЛАН, г. Челябинск
Лара ГАВРИЛОВА, США, Остин
Ростовщик — слово древнее и постыдное. Школа, церковь, сказки — все единодушны: злодей. Но тут же разводят руками: «Так устроен мир».
Именно в этом «так устроен» — главная победа. Ростовщичество вышло из грязных лавoк менял, где пахло потом и страхом, — и переехало в банковское приложение с идеальным дизайном. Сменило засаленные тетради на базы данных и рекламу «Возьми мечту в кредит». Спряталось за ширму бодрых сводок о росте финансового сектора.
Ростовщиков больше не видно — и в этом замысел. Суть осталась прежней: доход без труда, жизнь за чужой счёт.
Что это за явление? Как оно касается каждого, даже кто не брал кредит? Разбираемся.
ФАЛЬШИВЫЙ УРОЖАЙ
Суть ростовщичества становится ясна, если провести ту же черту, что и Аристотель, – между экономикой и хрематистикой. Это два разных мира: мир реальных благ, где деньги служат человеку, и мир искусственной наживы, где деньги служат сами себе.
Аристотель рассуждал просто: монета создана для обмена, её ценность – договорная и служебная, как гирька для весов. Он разделял два типа деятельности:
• Экономика (естественная) – искусство ведения хозяйства. Её цель – удовлетворение разумных потребностей. Она ограничена, потому что нет смысла копить бесконечно много обуви или хлеба. Деньги здесь – лишь средство обмена, инструмент, который полезен только на момент сделки.
• Хрематистика (неестественная) – искусство наживы. Её цель – бесконечное накопление ради самого накопления. Здесь деньги перестают быть средством и становятся самоцелью. Это и есть порождение денег из денег, а ростовщичество – «самый ненавистный вид наживы»: «Проценты являются денежными знаками, происшедшими от денежных же знаков. Этот род наживы противен природе».
Когда вы даете кому-то в долг и берете процент, вы получаете прибыль не от продажи зерна или товара, а от самого факта владения деньгами. Вы как бы создаете деньги из воздуха, тогда как в реальности за ними нет никакого приумноженного продукта.
В нормальном цикле три стадии: произвели товар, продали, пустили деньги в новый оборот производства. Стоимость растёт за счёт создания новой ценности – это естественно. Ростовщичество – это когда стадия производства выпадает. Вы просто даёте деньги и получаете взамен больше денег забирая кусок пирога, созданного реальными производителями. Процент – это дань, которую труд платит тому, кто просто владеет капиталом.
Это и есть главный парадокс: вместо того чтобы пахать землю и собирать урожай, мы печатаем очередную «табличку», что у нас есть дополнительный урожай, и считаем, что богатеем. Но реальных мешков с зерном от этого больше не становится.
Мы превратили хрематистику в главную добродетель, а экономику отодвинули на задний план. Мы создаём бесконечные «новые таблички» – финансовые деривативы, сложные проценты – и нам кажется, что мы богатеем. Но реальных ресурсов – хлеба, домов, чистой воды – от этого больше не становится. Наоборот, перекосы в финансах ведут к неравномерному распределению, а контроль отнимает массу дополнительных ресурсов, что ведет к концентрации власти и ресурсов у элит, связанных с финансовыми центрами.
Забирать процент – это отбирать часть энергии жизни у человека. Карл Маркс, называл ростовщичество «допотопной формой капитала», которая ничего не создает, а только высасывает соки из тех, кто работает. Валентин Катасонов сравнивает ссудный процент с вирусом. Он проникает в общество, множится и разрушает все изнутри: экономику, отношения, даже мораль.
Разрыв между реальным богатством и его символом – главная болезнь современного мира. Её корень в том, что мы разрешили записями о наличии ресурсов получать доход так же, как самими ресурсами.
В древности ростовщики наживались на зерне, скоте, инструментах – натуральных продуктах, которые не выгодно накапливать бесконечно. Сегодня стало проще – можно работать с деньгами, которые легко хранить и запускать в оборот. Но суть не изменилась: ростовщик зарабатывает просто потому, что у него есть доступ к власти и ресурсам, которых нет у других. Это доход из неравенства. И для его защиты создано законодательство: механизм «легального насилия».
ЗАКОН ПРОТИВ СПРАВЕДЛИВОСТИ
Ростовщичество – выдача денег под проценты – не изобретение банкиров. Но именно оно и сформировало современный «цивилизованный» мир.
В древних культурах не было места для извлечения прибыли из займов. Экономика строилась на принципах справедливого распределения ресурсов, безвозмездной помощи и дарения внутри рода. Это был не альтруизм, а негласный договор: я помогаю тебе сейчас, ты поможешь мне, когда понадобится. Сроки и форма возврата не оговаривались – выживание сообщества было важнее личной выгоды. У североамериканских индейцев дакота, в Индонезии, у народов Новой Гвинеи беспроцентные займы оставались основой экономики вплоть до XIX века.
Ростовщичество в классическом виде – продукт появления излишков, социального расслоения и государственной власти. Примерно 5000 лет назад началась подмена взаимопомощи инструментами личного обогащения.
Первые задокументированные займы с процентами датируются примерно 3000 годом до н.э. в Древней Месопотамии. Кредиторами выступали царский двор и храмы, которые сосредоточивали у себя огромные запасы зерна, а затем выдавали их общинникам и торговцам, требуя возврата уже с процентами. В Кодексе Хаммурапи (Вавилон, 1750 год до н.э.) уже были прописаны предельные ставки – не более 20 % для серебра и 33 % для зерна. То есть даже в древности понимали, что без ограничений ростовщики уничтожат всех вокруг.
Из Древнего Египта дошли папирусы с расписками: чтобы расплатиться с долгами, люди отдавали в залог свои дома, скот и даже себя в рабство. В Древней Греции практика процентов была распространена, но отношение оставалось неоднозначным. В Древнем Риме займы под проценты стали настолько острой проблемой, что Тацит назвал ростовщичество «древним злом Рима» и «весьма частой причиной смут и раздоров».
В тот период Иудея являлась римской провинцией и одним из первых мировых финансовых центров. В Евангелии описывается единственный случай, когда Иисус применил физическую силу: рассыпал деньги у меновщиков в храме, а их столы опрокинул (Иоанн 2:14–16). Тогда он дал ростовщикам определение: «разбойники».
Религии пытались бороться с ростовщичеством по-своему. Иудаизм запрещал брать процент со своих единоверцев, но разрешал с чужих. Христианство объявило ростовщичество тяжким грехом. Пророк Мухаммад запретил радикально, но уже в первые века ислама появились обходы – например, продажа в рассрочку по цене выше рыночной (мурабаха). Юридические тонкости оказались отличным инструментом для подмены сути формальным соблюдением требований. Так юриспруденция стала одним из главных орудий ростовщичества.
Ростовщичество упорно продолжало свою работу, цепляясь за власть. Посмотрите любой свод законов – от древности до наших дней, в любой части света – и вы увидите, что 99 % всех законов существуют исключительно для утверждения неравенства. Поскольку церковный запрет распространялся на христиан, многие правители (нуждавшиеся в деньгах), разрешали кредитование евреям, на которых церковные запреты не действовали.
В 1113-м на Руси умер князь Святополк – и Киев, годами терпевший ростовщиков при его дворе, пошёл громить Подол. Мономах, спасая боярские головы, издал первый антиростовщический закон: вписал в Русскую Правду потолок процента.
В средневековой Европе новаторами в финансовом мире стали тамплиеры. Они создали сеть командорств по всей Европе и Святой земле, проводили сложные операции и занялись ростовщичеством, формально не нарушая запретов: брали в залог имущество и получали ренту, включали в договоры «административные расходы». Увлечение финансами не прошло даром – орден разгромили, большинство рыцарей казнили.
В XVI–XVII веках на Руси главными ростовщиками стали монастыри. Согласно традиции от Мономаха, сам факт ростовщичества перестал считаться грехом – грехом был лишь перебор ставки выше 50% годовых.
В 1754 году императрица Елизавета приняла указ, где за ставку более 6 % годовых грозила конфискация. В 1880-х в России максимальная ставка составляла 12 %. Меры какое-то время работали.
Прошло много веков, но мало что изменилось по сути. Правда разбойничью деятельность теперь называют «финансовыми услугами», а столы менял сменили банковские офисы и удобные приложения в смартфонах.
НАЛОГ, КОТОРОГО НЕТ
Сегодня ловушки ростовщиков стали изощреннее. Их не видно, они замаскированы под «помощь» и «заботу». Глобальный долг к концу 2025 года достиг рекордных $348 трлн или $42.400 на каждого жителя планеты (включая младенцев, стариков, тех, кто в жизни не видел банка). При этом весь мировой ВВП – около $110 трлн. Долг втрое больше всего, что человечество производит за год. И мир наращивает долг быстрее, чем экономику. Проценты по этому долгу – ещё одна сумма сверху. Чтобы платить проценты, нужно брать новые кредиты. Круг замкнут.
Кредитный портфель банковского сектора в России – свыше 135 трлн рублей, около 1 млн рублей на каждого жителя. Откуда такие долги? Примерно две трети – кредиты юрлицам. Думаете, они не влияют на уровень жизни? Ошибаетесь.
Все выплаты по этим кредитам заложены в стоимость товаров и услуг. Каждое звено цепочки берёт кредит и закладывает его обслуживание в наценку:
• Добыча сырья – кредит на оборудование.
• Производство – оборотный капитал, лизинг станков.
• Логистика – кредит на транспорт, топливо в долг.
• Опт – товарный кредит, складская ипотека.
• Розница – аренда (ипотека владельца торговых площадей), оборотные средства.
На каждом звене процент накручивается на процент. Это не сложение – это каскад. Доля кредитов в конечной цене товара: в развитых экономиках – 30–40 %, в России – до 50 %. Это плата за деньги, взятые где-то по цепочке, и она ложится на конечного потребителя – даже если он сам никогда не брал кредитов.
Ростовщик не стоит у прилавка. Он внутри цены. Вы платите ему каждый раз, когда покупаете хлеб, бензин, квартиру. Не видите его, но постоянно кормите. И в России он ест в полтора-два раза больше, чем в Европе.
Общий объём розничного кредитного портфеля россиян – около 40 трлн рублей:
• Ипотека – 56 % (свыше 22 трлн руб.). Привязана к ставке ЦБ. Ключевая ставка 15–21 % означает, что рыночная ипотека стоит 20–25 % годовых. По реальным ставкам живёт только льготная ипотека (менее четверти всего объёма).
• Потребительские кредиты – около 33 % (12–13 трлн руб.). Выдачи при ставке 20–30 % упали – брать «на новый телефон» перестали. Но именно этот сегмент – главный индикатор того, что люди живут в долг не от хорошей жизни.
• Автокредиты – до 8 % (3 трлн руб.). Из-за дефицита и роста цен на 30–50 % авто стало «кредитным товаром». Средняя ставка – 18–22 %. С учётом страхования и дополнительных опций за 5 лет выплаты практически удваиваются.
• Прочее (кредитные карты, микрозаймы) – 3,2% (1,1–1,3 трлн руб.). Регулярно используют 10–15 миллионов человек, которым банки «нормальные» кредиты не дают. Чаще всего берут до 30 тысяч до зарплаты под условия до 300 % годовых. Это не кредитование – это налог на бедность.
Новый для России вид кредита, распространённый на Западе, – образовательный. Молодой человек выходит в жизнь не с профессией и сбережением, а с долгом. Первые десять лет карьеры он работает не на себя – на платёж. И называется это «инвестицией в будущее».
Что дальше? Человек не может отдать – берёт новый заём, чтобы погасить старый. И так годами. Это кредитная кабала, из которой почти невозможно вырваться. Банку невыгодно, чтобы вы были свободны. Ему выгодно, чтобы вы платили проценты всю жизнь.
СЧАСТЬЕ ПОД ПРОЦЕНТЫ
Любой кредит – это продажа будущего. Человек закладывает свои годы, здоровье, возможности. Редко когда кредит приносит стабильную радость и счастье. А кто получает выгоду? Тот, у кого были деньги, чтобы дать в долг. Он ничего не создал – просто подождал.
По данным Всемирного банка, с 2000 по 2008 год в России доля экономически защищённого населения выросла с 25 % до 60 %. Но затем, после падения цен на нефть и кризисов, рост прекратился, и уровень бедности снова пополз вверх. Это закономерность ростовщичества: когда наступает кризис, у простых людей отнимают накопленное, а кредиторы – банки, фонды, олигархи – становятся только богаче. Пандемия 2020 года показала это наглядно: пока люди сидели по домам, крупнейшие корпорации увеличили капитализацию на 40–60 %, а средний класс обеднел на треть. Состояние миллиардеров за 2020 год выросло на 5,1 трлн долларов, а 44 % населения мира потеряли доход (по данным ООН).
Современная экономика – это долговая пирамида. Проценты по долгам превышают денежную массу, поэтому система нестабильна по определению. По данным Международного института финансов, для погашения одних только процентов по госдолгу США в 2025 году потребуется более $1 трлн – это больше, чем бюджет страны на оборону. Вопрос лишь в том, когда пирамида рухнет и сколько людей окажутся под обломками.
Кредиты не берут под дулом пистолета. Нас соблазняют. Реклама кричит: «Хочу! Возьми сейчас, плати потом!» Эмоция «хочу здесь и сейчас» сильнее голоса разума. Человек покупает вещь, которая ему не очень-то и нужна, испытывает кратковременную радость, а потом годы расплачивается за это разочарованием.
Вы замечали: после покупки в кредит приходит опустошение? Эйфория уходит – долг остаётся. Вы работаете, чтобы отдать деньги за то, что уже не приносит радости. Получается двойная потеря – и деньги, и счастье. По данным РАНХиГС, около 60 % россиян, взявших потребительский кредит, испытывают сожаление в течение первого года после покупки.
Эксперты рассматривают два пути отхода от ссудного процента: радикальный (отказ от накопительной функции денег) и умеренный (кредитная кооперация). На макроуровне полностью избавиться от процента пока невозможно, но развивать альтернативы необходимо.
При этом важно отличать подлинные альтернативы от их имитации. Показательный пример подмены – так называемый исламский банкинг: чтобы формально соблюсти запрет Пророка Мухаммада на ростовщичество (риба), проценты по долгам лишь переименовываются и прячутся в конструкции торговых наценок, комиссий и «партнёрских» сделок, не меняя своей сущности. В итоге заёмщик платит те же проценты, но под другой вывеской.
РОССИЙСКАЯ ЛИЦЕНЗИЯ НА РОСТОВЩИЧЕСТВО
Либеральная экономическая теория разработана в США и работает на развитие США. В какой бы стране её ни применяли, она укрепляет американскую экономику – за счёт тех, кто согласился принять эту идеологию. Ключевой инструмент – практически любой национальный центробанк, который обязан проводить эмиссию собственной валюты в соответствии с объёмом приобретённых долларов.
Зачем ставки по кредитам привязывать к ставке ЦБ? Почему предельная ставка не зафиксирована в законе о банковской деятельности, а определяется чиновниками ЦБ исходя из их «либеральных теорий»? Банки из институтов развития, которые могли бы обеспечивать экономический рост, превратились в экономических паразитов и главный тормоз. Во главе – ЦБ, не подотчётный ни Правительству, ни Президенту. Зажим денежной массы, процентная ставка, «охлаждение экономики» и даже «подарок западным друзьям» в виде половины золотовалютных резервов на начало СВО – далеко не все «успешные проекты» ЦБ России.
Ключевая ставка ЦБ за 2023–2025 годы взлетела с 7,5 % до 21–23 %. Ставки по корпоративным кредитам ушли за 25–30 %, по потребительским – за 30–35 %. Для реального сектора экономики такие займы стали практически неподъёмными. По данным Росстата, в 2024 году число убыточных предприятий выросло до 18%; в промышленности – до 30%; в строительстве и обрабатывающего сектора – более 35% компаний. Совокупные убытки всех предприятий России в 2024 году составили около 7 трлн руб. Чистая прибыль банковского сектора РФ за этот же период 3,8 трлн руб. Банки бьют рекорды, реальная экономика задыхается.
В России особенно показателен тот факт, что главными кредиторами экономики выступают государственные банки: 65–70 % всех активов (Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк, Россельхозбанк и др.). Именно они устанавливают условия кредитования для бизнеса и населения, а затем отчитываются о рекордных прибылях – даже на фоне стагнации и массового разорения предприятий.
Бонусы топ-менеджмента и членов советов директоров государственных банков исчисляются десятками миллиардов ежегодно: в одном лишь Сбербанке – 25–30 млрд рублей в год. В капитале крупнейших «государственных» банков присутствуют миноритарные и институциональные частные акционеры, которые получают дивиденды. Фактически прибыль, извлечённая из реальной экономики через высокие ставки, оседает в частных руках при формальном государственном контроле. Это узаконенная форма коррупции.
По расчётам экспертов, если ключевая ставка ЦБ будет оставаться выше 15–20 % в течение двух лет, это приведёт к значимому сокращению ВВП и дополнительной потере 3–5 млн рабочих мест. При этом инфляция, с которой якобы борются высокой ставкой, продолжает расти. Официальный прогноз ЦБ на 2026 год – 4,5–5,5 %, хотя фактическая инфляция уже в первом полугодии превысила 6%. Цена «охлаждения» экономики через высокую ключевую ставку – сотни тысяч закрытых предприятий и миллионы людей, вынужденных жить в долг или переходить на серые заработки.
КАК РАЗОРВАТЬ ЦЕПЬ?
Ростовщичество – это не просто финансовый инструмент. Это тоталитарная система организации общества, которая выстраивается исключительно через ссудный процент. Ключевой механизм: управляет миром тот, кто управляет процентом.
Вся пирамида строится просто: кто-то наверху печатает деньги и делится с теми, кто обеспечивает легальность этих «бумажек». Они в свою очередь делятся с теми, кто выстраивает сеть использования этих ничем не обеспеченных активов. В самом низу – те, кто не принимает простой вещи: единственный объективный источник кабалы – это инфляция, которая порождается ссудным процентом. Уберите ссудный процент – и при качественном управлении инфляция исчезнет.
Вся кабальная система держится на нашем желании «здесь и сейчас». Пока мы готовы покупать ненужное в кредит, система будет существовать. Пока мы ведёмся на рекламу и не считаем, сколько реально заплатим, – банкиры будут богатеть. Мы сами добровольно соглашаемся нести бремя должника. И система не отстаёт: всё чаще в сервисах, которыми мы пользуемся каждый день, слово «клиент» заменяется на «должник», незаметно вбивая этот статус в подсознание.
Мы сами, точнее наше низменное начало, породили ростовщичество. Оно лишь паразитирует на наших слабостях. Как говорили в XIX веке, ростовщичество питается с одной стороны бедностью, с другой – мотовством, беспутной или тщеславной жизнью не по средствам.
Но выход есть. Он начинается с малого: перестать брать кредиты на ненужное. Научиться ждать и копить. Перестать верить рекламе, которая обещает счастье за пять минут. Задать себе простой вопрос: «Если я не могу купить это сейчас – значит ли это, что мне это действительно нужно?».
Яркий пример сознательного отказа от чужой экономической зависимости – это освобождение Индии от британского колониализма. Во главе движения стоял Махатма Ганди, объявивший: «Англичане не захватили Индию; мы отдали её им, покупая их товары».
Индийцам рекомендовали: не покупать иностранное, бойкотировать английские суды и школы, увольняться с госслужбы. Символом движения стала прялка – на ней ткали одежду, отказываясь от британского текстиля. К концу 1930 года импорт британского хлопка в Индию резко упал, английские фабрики закрывались. В 1947 году Британия ушла.
Индия показала: когда народ сознательно отказывается от использования чужих товаров и услуг, он лишает колонизатора главного – рынка и прибыли. Это прямое попадание в самое сердце ростовщической системы, которая держится на спросе, созданном через рекламу и кредиты.
История человечества постоянно возвращает нас к одному вопросу: чему должны служить деньги? Если человеку, если цели – его труд, знания и творчество – они становятся инструментом созидания. Если самим деньгам – жизнь человека неизбежно начинает служить им.
Пока мы соглашаемся с действующей системой – бал ростовщиков-вампиров продолжится. И его цена – наше будущее.
Надо создать электоральный запрос: потребовать от государства законодательного ограничения процентных ставок, поддерживать местных производителей, создавать кооперативы и альтернативные финансовые системы. Это уже происходит во всем мире: кредитные союзы, взаиморасчеты стран в местных валютах и другие альтернативы. Они пока малы, но они есть – и они работают.
Будущее – не за ростовщиками. Оно за теми, кто умеет ждать, создавать и не продавать свою свободу за быстрые деньги.
Мы можем изменить систему. И все начинается с нас самих.
Источник: Газета «Танкоград», г. Челябинск, главный редактор Сергей Алабжин