Иллюстрация предоставлена газетой «Танкоград»

 

Авторы: Алексей КАПЛАН,

Челябинск

Лара ГАВРИЛОВА,

США, Остин

Ростовщичество (взимание процента за капитал) сопровождало всю записанную историю человечества, а религии пытались его ограничивать. С ростовщичеством пытался бороться Иисус Христос, с плетью в руках опрокидывая столы меновщиков (Иоанна (2:13–16). Ссудный процент (риба) самым радикальным образом запрещал и Пророк Мухаммад (Сура «Аль-Имран» 3:130).

Но… ничего не получилось. Многоголовая гидра ростовщичества неизменно возрождалась даже в сердце религий, меняя лишь внешние формы и названия: IOR (Банк Ватикана), «православный» банк, «исламский банкинг»… Формальные запреты при этом иногда выполняются, но под другими названиями суть остается той же самой. Словно какая-то сила упорно направляет поток развития нашего общества в заранее заданное русло, чтобы оно никогда не имело шансов стать цивилизацией.

Сегодня финансы приобрели глобальный характер, а долг стал инструментом геополитики и передела мира. Что же стоит за этой силой и как она действует? Попробуем разобраться, как из обычного займа вырос глобальный механизм власти и какую цену за него платят люди, страны и общество в целом.

 

ИСТОРИЧЕСКИЕ КОРНИ: ОТ ШУМЕРА ДО ИМПЕРИЙ

Ростовщичество часто понимают узко – как выдачу денег под проценты. Но это только вершина айсберга. Именно благодаря ростовщичеству существует неравенство, а элита концентрирует деньги и власть в своих руках. Для защиты этого паразита планета поделена на государства, пишутся законы и создаётся аппарат насилия.

Шесть тысяч лет назад мир еще не знал понятия ростовщичества. Люди жили в мире и согласии, без войн, социального и имущественного расслоения. Отношения строились на справедливости, дарообмене и взаимопомощи.  

Колыбелью банковского дела стала Месопотамия. В Шумерском царстве (IV тыс. до н.э.) храмы выдавали ссуды с возвратом на основе прироста. В сознание впервые внедрялась мысль, что деньги должны давать «приплод»: древнешумерское слово «mas» означало одновременно «телята» и «проценты».

После падения шумеро-аккадского царства идеологическим наследником шумер стал Вавилон (II тыс. до н.э.): финансовая блудница, символ богатства, построенного на несправедливости и духовном разврате. У метафоры есть и буквальное экономическое измерение: каждая вавилонянка должна была хотя бы однажды в жизни сесть в святилище богини Милитты (Иштар) и отдаться чужеземцу, а деньги, которые мужчина бросал ей в подол, считались священными и поступали в храм.

После Вавилонского плена (VI в. до н.э.) иудеи, лишённые земли, освоили торговлю и ростовщичество. К III в. до н.э. в Торе закрепился принцип: «Иноземцу отдавай в рост, а брату твоему не отдавай в рост» (Втор. 23:19–20). Так ростовщичество впервые получило религиозное оправдание с чётким разделением на «своих» и «чужих».

Древний Рим заложил основы мировых финансов. Всадники ссуживали деньги покорённым царствам под грабительские ставки, а когда те не могли платить, Рим посылал легионы для «взыскания долгов». Ростовщичество стало системой выкачивания ресурсов с окраин в центр – прообразом современного неоколониализма.

Ростовщики неоднократно подвергались анафеме в средневековой Европе, но эпоха Возрождения сняла запреты. Флорентийские Медичи первыми раскинули сеть кредитных контор по всей Европе. Немецкие Фуггеры пошли дальше – они буквально купили трон для Карла V. Но короли оказались плохими должниками: вместо возврата долгов предпочитали воевать. Доверчивые кредиторы понесли убытки и финансовый центр переместился сначала в Геную, затем в Амстердам и Лондон. Ростовщики запомнили урок: давать в долг правителям опасно, если у тебя нет прямого доступа к их казне или колониям.

К XVIII–XIX векам в дело вступили Ротшильды, подняв его на глобальный уровень. Они провернули хитрый ход: финансировали обе стороны наполеоновских войн. А потом, зная раньше других ситуацию на фронтах, скупали или сбрасывали государственные бумаги в самый выгодный момент. Война стала для ростовщиков не трагедией, но источником прибыли.

ДОЛГИ СТАНОВЯТСЯ ЦЕПЯМИ

В XIX веке Европа накопила столько денег, что им стало тесно. Капитал хлынул в Латинскую Америку, на Ближний Восток, в Османскую империю – туда, где соглашались брать в долг, а забрать можно было с процентами. Появились хитрые схемы, плодившие долги, во много раз превышавшие реальную экономику стран-заёмщиков.

Неправедный долг никогда не возвращается сам. Его всегда выбивают силой. Без насилия – военного, политического, экономического – ростовщик не выживает. Меняются только методы: вчера – пушка, сегодня – авианосцы, санкции, заморозка резервов, отключение от SWIFT, кабальные условия рефинансирования.

В XIX веке это называлось «дипломатией канонерок». Если страна отказывалась платить, к её берегам приходили военные корабли. В 1882 году Британия оккупировала Египет – тот не справился с долгами. В 1881-м Османская империя объявила дефолт – и европейцы сами стали собирать налоги в Турции. В 1902 году флот трёх держав обстреливал Венесуэлу за непослушание кредиторам.

Новый этап финансового порабощения начался в ноябре 1910 года. На закрытом острове Джекилл в США собрались представители династий Рокфеллеров, Варбургов и Морганов, контролировавших около четверти мирового богатства. За несколько дней они придумали схему Федеральной резервной системы (ФРС). Закон приняли 23 декабря 1913 года – большинство конгрессменов его даже не читали.

ФРС формально государственный орган, но её ядро – 12 частных корпораций, владельцами которых являются коммерческие банки. Они стабильно получают дивиденды не менее 6% годовых при средней ставке финансирования самой ФРС 4,5%.

В 1944 году в Бреттон-Вудсе создали Международный Валютный Фонд (МВФ) и Всемирный банк. Президент Всемирного банка всегда американец, глава МВФ – европеец. Запад закрепил контроль, образовав «дипломатию условий»: хочешь кредит – выполняй наши требования. Долговое давление замаскировали под «техническое содействие».

Именно тогда доллар стал мировой валютой, еще привязанной к золоту (35 долларов за унцию). Сама ФРС фактически стала «центральным банком мира», а ренту ростовщики стали собирать уже практически с каждой страны.

После отвязки доллара от золота в 1971 году его выпуск стал самым выгодным бизнесом.  С тех пор доллар подешевел относительно золота в 100 раз, но всё равно оставался главной резервной валютой: весь мир обменивает реальные товары и услуги на ничем не обеспеченные бумажки ФРС. Самая большая в мире финансовая пирамида продолжает успешно работать.

В октябре 1973 года нефть подорожала в четыре раза. У ближневосточных стран-экспортёров скопились огромные деньги – около триллиона долларов в пересчёте на сегодня. Эти деньги нужно было куда-то деть. Ростовщики придумали простую схему «рециклинга петродолларов»:

• Страны ОПЕК положили деньги в западные банки под достаточно скромные проценты.

• Банки раздали эти деньги в кредит бедным странам – Латинской Америке, Азии, Африке. Условия были мягкие, ставка привязана к решению ФРС.

• Банки набрали долгов на сумму, в разы превышающую их собственный капитал. Зарабатывали на разнице: вкладчику платили меньше, с заёмщика брали больше.

• Потом ФРС подняла ставку с 4–6 % до 12–20 %. Для западных банков это была сверхприбыль. Для должников – катастрофа: платить стало нечем.

• К 1982 году долг стран Третьего мира достиг 4 триллионов долларов. Более 25 стран оказались на грани банкротства. Мексика первой сказала: платить не можем.

 

СТРУКТУРНАЯ АДАПТАЦИЯ: НОВАЯ ФОРМА КОЛОНИАЛИЗМА

Когда в должников превратились целые страны, ростовщики стали действовать сообща. Появились закрытые клубы: Парижский объединял государства-кредиторов, Лондонский – частные банки.

Главным инструментом давления стал так называемый «Вашингтонский консенсус» – список условий, без которых МВФ и Всемирный банк не давали кредитов:

• Урезать расходы. Сократить дефицит бюджета за счёт увеличения налоговых сборов и снижения трат на школы, больницы, социальную сферу.

• Обесценить валюту. Опустить курс национальной валюты, разогнать инфляцию.

• Открыть рынок. Снять таможенные барьеры, продать госпредприятия, пустить чужие товары без ограничений. Местная промышленность при этом неизбежно разоряется.

• Пустить чужой капитал. Иностранные инвесторы получают свободный вход и защиту. Они скупают предприятия, землю, сельское хозяйство.

К 1994 году 50 стран прошли такую «реформу» и угодили в долговую яму. По сути, это новый колониализм, только без флагов и губернаторов. Вместо колоний – миссии МВФ. Вместо вывоза сырья – вывоз денег через платежи по долгам.

Результаты налицо: Мексика потеряла 40 % реальных зарплат. Бразилия пережила инфляцию 2500 %. Аргентина дошла до крупнейшего банкротства. Африка к югу от Сахары обеднела на 15 %.

После распада СССР глобальная долговая система обрела законченную форму. Международные организации, частные банки, страны, печатающие мировые валюты, – всё слилось в единую машину, где бедные страны кормят богатые через процент. По данным ООН, за 1980–2000 годы развивающиеся страны выплатили по долгам более 5 триллионов долларов – в пять–шесть раз больше, чем получили.

 

XXI ВЕК: РЕСУРСНЫЙ ИМПЕРИАЛИЗМ

Раньше кредиторы получали прибыль через проценты. Деньги меняли на деньги, но с приростом. Теперь схема доработана: они забирают сами ресурсы, но по ценам в разы ниже рыночных. Это уже не «погашение кредита», а прямой грабёж под законной вывеской.

Схема простая:

• Стране нужны деньги – на дороги, больницы, электричество.

• Кредитор даёт заём, но в залог берёт будущие поставки ресурсов.

• Цену на ресурс фиксируют в разы ниже рыночной.

• Страна теряет землю, недра, инфраструктуру. Формально она независима. Фактически – нет.

Масштаб виден в цифрах:

• Уран Нигера. Франция покупала его по $0,88 за кг при рыночной цене $125–209. Скидка – 99 %. Нигер терял $300–500 млн в год – больше, чем весь ВВП страны.

• Нефть Ирака. Западные корпорации платили $1–2 за баррель при рыночной цене $60–100. Скидка – до 99 %. Потери Ирака – $45–80 млрд в год.

• Рыба Западной Африки. ЕС платит за право лова $50–100 млн, а вылавливает рыбы на $500–800 млн. Скидка – 80–90 %. Потери – $400–700 млн в год.

• Земля Эфиопии. Сдавалась в аренду по $1–5 за гектар при рыночной цене $50–200. Скидка – до 98 %. Потери – $100–200 млн в год.

• Медь и кобальт Конго. Китайский консорциум получил ресурсы на $50 млрд в обмен на инфраструктуру за $6 млрд. Скидка – 88 %. Потери – $1,7 млрд в год.

• Нефть Анголы. Китай получал её по $45–60 за баррель при рыночной цене $80. Скидка – до 55 %. Потери – $4–6 млрд в год.

• Медь Замбии. Китайские компании скупали её на 15–25 % дешевле биржевой цены. Потери – $0,5–1 млрд в год.

Ежегодные потери развивающихся стран от занижения цен на ресурсы измеряются сотнями миллиардов долларов. При этом наиболее грабительские условия навязываются наиболее уязвимым экономикам. Это не случайность, а системная закономерность.

 

КАК УСТРОЕНА МИРОВАЯ ФИНАНСОВАЯ ВЛАСТЬ

Ростовщичество – это не просто частные сделки, а целая система власти, с помощью которой можно управлять экономикой стран и регионов. Развитие системы прошло три стадии: прямое колониальное грабительство (XVI–XIX вв.), финансовый неоколониализм (1950–1980-е), ресурсный империализм (с 1990-х).

Сегодня ростовщичество опирается на институты, инфраструктуру и идеологию. Ключевые узлы: МВФ и Всемирный банк (кредиты с жёсткими условиями), ФРС (эмиссия мировой резервной валюты), «Большая тройка» управляющих компаний (BlackRock, Vanguard, State Street), рейтинговые агентства, SWIFT и клиринговые палаты, офшоры.

В основе модели – асимметрия рисков: кредитор почти ничем не рискует, должник несёт всю тяжесть. Срабатывает механизм сложного процента, и долг растёт как снежный ком. Сначала дают кредит на выгодных условиях, затем при первых трудностях предлагают новый заём – уже на жёстких. В обмен требуют контроль над ресурсами, таможней, госпредприятиями. Страна постепенно теряет суверенитет.

Многие экономисты критикуют эту модель. Джозеф Стиглиц показал, что программы МВФ вели к передаче богатств кредиторам и неизбежному обнищанию. Томас Пикетти доказал, что доходы от капитала растут быстрее реальной экономики. Валентин Катасонов считает мировую экономику долговой пирамидой, которая неизбежно рухнет: проценты превышают денежную массу.

А кто управляет всем этим? Система выглядит как паутина: компании и фонды взаимно владеют друг другом. Элита правит коллективно, образуя подобие существа с коллективным разумом, но без души и совести. Вроде бы у каждой организации есть руководители, но кому они на самом деле подчиняются и куда уходят реальные деньги – остаётся загадкой…

Сегодня для взыскания долгов мир в основном перешёл от пушек к юридическим и экономическим рычагам – это дешевле, чище и незаметнее. Но бедным странам легче не стало. Прямая военная сила стала угрозой, которая всегда висит в воздухе. Но её не отменили. Авианосцы, «Томагавки», системы планирования на основе ИИ – всегда наготове. На случай, если санкции не сработают.

Те, кто попытался вырваться из финансовой петли, столкнулись с военным вторжением и разрушением собственных экономик. Только в XXI веке: Ирак (2003), Ливия (2011), Сирия (2015) ... Везде – разная риторика, но один смысл: долг – это цепь. А снимать цепи самостоятельно запрещено.

 

РОССИЯ В ОКРУЖЕНИИ РОСТОВЩИКОВ

На протяжении веков западные державы не раз пытались ослабить Россию, расчленить её или поставить под контроль её ресурсы. Лозунги менялись – от креста до «свободного рынка», – суть оставалась прежней.

XIII век: Ливонский орден и шведы идут на Новгород и Псков – Александр Невский останавливает их на Неве и Чудском озере. XVII век: поляки в Смуту занимают Москву, чтобы подчинить страну и получить доступ к ресурсам. XVIII век: Швеция пытается вытеснить Россию с Балтики – Полтава 1709-го ломает ход войны. XIX век: коалиция Британии, Франции и Османской империи в Крымской войне стремится отрезать Россию от Чёрного моря – страна выстояла, хотя и с огромными потерями. Начало XX века: интервенция 1918–1922 (Англия претендовала на Кавказ, Франция – на Крым и Украину, США – на Сибирь).  Середина XX века: план «Ост», реализуемый под руководством гитлеровской Германии (в коалиции Италия, Румыния, Словакия, Финляндия, Венгрия при поддержке воинских подразделений Испании, Франции, Голландии, Бельгии).

Первая половина XX века стоила России 80–100 млн жизней, прямой ущерб – $580 млрд, потери человеческого капитала – до $26 трлн (около 10 годовых ВВП).

Вторая половина – урон иного рода: четверть ВВП уходила в оборонку, гражданская экономика деградировала, IT-отставание к 1990-м достигло 20 лет. Афганистан – $50 млрд прямых затрат и сотни миллиардов долгосрочных потерь; Чернобыль – ещё почти $1 трлн; эмиграция учёных – $1,2 трлн.

Распад СССР (1991) отнял 5,2 млн км² и 60 млн человек. Падение ВВП в 1990-х – 40–50%, совокупные потери за 1991–1999 – около $5 трлн. «Лихие девяностые»: активы на $300–500 млрд проданы за $10–15 млрд, инфляция 2500% (1992) обесценила сбережения, вывоз капитала – $400–600 млрд, дефолт 1998-го добил остатки. Демография и криминализация – ещё $2–3 трлн.

В 2000-х экономика оставалась сырьевой, отток капитала за десятилетие – не менее $1 трлн, дело ЮКОСа – $100–150 млрд.

Сложите потери за сто лет – десятки триллионов долларов. За ними не цифры, а непостроенные дороги, больницы, школы, разрушенные судьбы. Кризисы накатывали волнами, каждый ложился на старые проблемы и создавал новые. Словно кто-то тихо и методично десятилетиями вычерпывал жизненную силу страны.

К 2000 году петля сжалась особенно сильно: внешний долг достиг $158,7 млрд – превышал всю экономику. Зависимость сковывала руки, лишая свободы манёвра.

Разворот наступил в 2005–2006 годах: Россия досрочно погасила долги Парижскому клубу и МВФ и с тех пор к ним не обращалась. Ответ – санкции против «Рособоронэкспорта». Но страна уже перестала вписываться в западный порядок. В 2007 году в Мюнхене был заявлен новый курс:

• Экономическая самостоятельность – ресурсы работают на страну, а не на чужие проценты.

• Внешнеполитическая воля – позиция исходит из собственных интересов, а не из ожиданий кредиторов.

• Развитие – средства идут в инфраструктуру, технологии и оборону, а не в чужие бюджеты.

• Центр притяжения – Россия стала опорой для стран, ищущих путь вне ростовщических схем.

Решения дались непросто, через потери и ошибки. Но страна вернула себе пространство для манёвра – и право определять собственное будущее.

 

МОЖНО ЛИ ЖИТЬ БЕЗ ПРОЦЕНТА?

Ростовщичество – это идеология, которую вдалбливают в сознание с детства: деньги должны приносить деньги, а работать для личного обогащения вовсе не обязательно. Современная мировая финансовая система – это гигантский спрут-вампир, которого веками откармливали чужими долгами. Его щупальца проникли в кошелёк каждого жителя Земли. Единый мозг – наднациональные институты – управляет этим чудовищем, а следствия его правления очевидны: стагнирующая экономика, торможение технологий, войны, разрушение природы и, как венец, – идеологическое отрицание Бога и морали, возведённое в норму.

Слуги этой системы – виртуозы подмены понятий. Юриспруденция стала для них главным оружием: именно она превратила ростовщичество из смертного греха в легитимный механизм управления странами. Но у этого механизма есть врождённый порок – он даёт сбои. Финансовые кризисы становятся всё глубже, всё продолжительнее. Система трещит по швам.

Бал вампиров затянулся. Но те, кто находился в плену сладких грез, начинают просыпаться. Всё больше людей понимают: модель, где весь мир работает на чужой процент, дальше терпеть нельзя. Вопрос уже не в том, как лучше услужить глобальному кредитору, а в том, хватит ли у нас смелости выйти из-под его власти. От ответа зависит одно: будем мы хозяевами своей судьбы или навеки останемся должниками.

Убрать ростовщичество реформой банковской системы не получится. Необходима смена самой матрицы общества: переход от потребительского формата к созидательному, от имитации – к настоящей жизни. Это возможность открыть нашим детям двери не в долговую кабалу, а в будущее, где человек ценен своим талантом и трудом.

Сегодня у России есть уникальный шанс – может быть, последний. Преодолев сопротивление, мы можем не просто «догнать и перегнать», а совершить качественный скачок: законодательно запретить ростовщичество как институт. Перестав быть кормовой базой для вампиров, наша страна станет маяком для тех, кто устал жить в страхе перед собственным будущим под указку банков и фондов, чужих правительств и надгосударственных органов.

Дай Бог нам сил и ясности ума – сделать этот шаг.

Источник: Газета «Танкоград», г. Челябинск, главный редактор Сергей Алабжин