Илл.: Рисунок автора

 

Поэма посвящена состязанию великого казахского поэта-акына Джамбула Джабаева с девушкой-акыном Айкумыс в пору юности

                                            I

Была бы воля человека, оставить право за собой:

Кого любить, с кем быть до века

Кому быть верною женой.

Но, то лишь призраки мечтанья

О лучшей жизни коренной, а наяву,

Ярмо недоли и тьма от жизни, кочевой.[1]

 

Широ́ка степь, широ́ко поле… играет ивой

Ветерок, на сердце девушки-акына,

Лежит и давит черный рок.

За нелюбимого навеки, как то закон степи велит

А сердцу милый и любимый, ни с чем, судьбу свою влачит.

Ведь тот, по сердцу и душе, совсем твоей не мил

Зато богат, а «в шалаше», жить не достанет сил.

Так и решила вся родня, поправ твою любовь

Судьбу свою в айтыс,[2] кляня, ты не изменишь вновь.

 

Не покоряясь своей судьбе, Джамбул ведет айтыс

И о любви своей поет, он, милой Айкумыс.

                                                    II

Но что поделать, жизнь твоя, увы, предрешена

И нет любви, – ушла мечта, – любовь, разрушена́.  

И не питай надежд своих, влюбленный в Айкумыс

Так девушка-акын ему, промолвила в айтыс.

Ведь от судьбины не уйдешь, как ни беги ты прочь

И мне, влюбленный мой Джамбул, не в силах ты помочь.

 

Что ж теперь, мой Джамбул, ведь судьба такова:

Где решила давно все родня за тебя.

Разлучили тебя, с ненаглядной Бурым[3]

В клетке твой ястребок[4], мы о том помолчим.

Что тут скажешь, Джамбул, чем рассеешь беду,

Чем умерить, печали твоей, долготу.

Далеко уж Бурым, на чужой стороне

С нелюбимым чужим, едет к новой родне.

Не печалься, мой друг, и с судьбой примирись

Ты не в силах помочь, ты вокруг – оглянись…

Всюду правит адат,[5] всюду тьма старины

Слышишь?.. Грустно звучит, струна у домбры.

 

Над кочевьем несутся, жактау[6] слова

Айкумыс вторит вновь, что любовь умерла.

Нет уж больше любви, все мосты сожжены

Мы с тобой ни при чем, нет здесь нашей вины.

Ты, влюбленный в Бурым, с ней навек разлучен

Разрубила любовь, злая доля, мечом.

Я ведь тоже, Джамбул, навсегда отдана

За немилого мне, повелела судьба

Повелела уйти, бросить милый простор

И уйти далеко, в чужеземный шатер.

 

Зазвучала струна, у Джамбула домбры,

С грустью смотрит акын на ағын таулы[7]

Вольный горный ручей, он бежит по горам

Он потоком спешит по тенистым долам.

Ему дела совсем, нет до нашей беды,

Что завяли любви, в нашем сердце, сады.

В его во́дах горит, свет весеннего дня

Жаль, что солнышка свет, светит не для меня.

Ведь на сердце моем, правит черная мгла

Я Бурым не забыл, не забыла – она.

Айкумыс мне в ответ, свой мотив пропоет

Про любовь что попала, под яростный гнет:

Обычаев воли, адатов семьи

Под то, что придумано было людьми.

Зачем же напрасно стенать-горевать

Не нами придумано, не нам отменять.

Вот так-то, любезный вития[8] Джамбул,

Ушла қалыңдық[9] в ненавистный аул.

Мужайся джигит, с тобой, мой қатыс[10]

Пропела в айтыс, на домбре, Айкумыс.

 

И внемля словам, от жас қыз-ақын[11]

Джамбул в лад ей запел: о, родная жаным![12]

Видно воля Творца, чтоб в разлуке нам жить

Без любимых всю жизнь, свою долю влачить.

Лишь домбра и айтыс, будут жизнь услаждать,

По степным, по краям, буду грусть разгонять.

 

Отвечала в айтыс, ему девушка так:

Ты печаль всю развей, смой с лица, ее знак

Ты настрой-ка домбру и сыграй-ка, в айтыс

Свой қайым[13] для души, для родной Айкумыс.[14]   

 

Ей в ответ лишь, акын, молчаливо кивнул

Ветерок по степи мягко-мягко подул.

И задел вдруг струну, невзначай ветерок

Как Эол[15] заиграл, оторваться не мог.

Напевал ветерок: про любовь, про Бурым,

Что любовь так жестока, к одним и к другим.

Про разлуку пропел, про любовь Айкумыс

Пожалел их любя, свой закончив айтыс.

Вдруг сорвался стремглав и вперед полетел,

 

Ветер где-то узнал, про мечтаний предел.[16]

Он узнал и пришел, чтоб певцов пожалеть

И не дать им в тоске, от любви умереть.

                       III

В поднебесье орел, над горами кружит

Его клекот как гимн, по кочевью летит.

Туған жер, керемет![17] Вдруг воскликнет акын

Бросив грустный свой взгляд, до далеких вершин.

Нет, уйду я туда, где печаль разведу

В чужеземных краях, свое счастье найду.

Так прощай же, Бурым, қош бол, менің құсым,[18]  

Ничего не вернуть, я остался один.

 

Не вернуть мне тех дней, что ушли навсегда

Не испить мне нектар, твоих губ, никогда.   

Ты другому дарить будешь ясный свой взгляд,

Бархат черных ресниц, глазок блеск, оттенят.

И деви́чий твой стан, и лицо, – как луна,

И ушки твои, золотит ай сырга.[19]  

Қусқаната[20] мотив, на камзоле прошит…

Нет, родная Бурым, образ твой не забыт.

 

Некогда я играл, для тебя, наш мотив – помнишь,

Ғашық жыры[21], чуть головку склонив

Ты внимала домбры чудной, дивную песнь

Это все до поры, было будто не здесь.  

Будто в сказку тулпар[22] нас с тобою унес,

В мир заветной мечты; удивительных грез…

 

Но вмешался адат, от него не уйти!

Разошлись навсегда, с тобой наши пути.

И тулпар не умчал, в неоглядную даль

Нас обычай догнал, его воли – скрижаль.

Подчиниться должна, моя пташка, Бурым

И отвергнуть любовь, как угодно родным.

 

Душит душу печаль, осаждает тоска

Как влюбленных мне жаль, как их жизнь нелегка.

Тех, кого разлучил, ненавистный, злой рок

Кто с любимым прожить, до заката[23] не смог.

 

Заиграла в ответ, свой мотив Айкумыс,

Продолжая с певцом состязаться в айтыс.

 

Пусть нам жить не дано, с дорогими людьми

Не дано нам судьбой, хоть весь мир обойди. 

Но печалиться долго, с тобой нам нельзя,

Ведь живем мы с тобой…

И у нас есть друзья; есть родные у нас;

Есть любовь на века, что по воле судьбы,

Далека-далека…

Но, во имя любви, будем жить мы с тобой,

Все пройдем на пути, что дано нам судьбой.

Так-то, милый джигит, ты послушай меня

Будем жить вопреки, жизнь с тобою, любя.

 

В этот миг и Джамбул, прикоснувшись к струне

Отвечал Айкумыс, в полевой тишине:

Послушай, милая моя, разумен твой ответ,

В твоих словах, жаным, сокрыт великий яркий свет.

К чему грустить нам, Айкумыс,

Былого не вернуть… и ты права, права, в айтыс,

Судьбу не обмануть.

Так будем же, мы жить с тобой

И пусть, порою мгла,

На сердце, часом, упадет

Но ведь любовь – жива!..

Жива любовь, к тем, кто любим,

Она разгонит хмарь,

Из сердца выгонит тоску, а с нею и печаль.

 

 

Играй скорей, мотив весны

Настрой мажорный лад и унеси своей игрой,

Меня в цветущий сад.

Пусть птицы радостно поют,

Щебечут о любви, верни в мелодии своей,

Те сладостные дни!

Когда была со мной Бурым и миг,

Как вечность был, как были счастливы мы с ней,

Как я ее любил…

 

И заиграла на домбре, веселый свой мотив,

Из песни радостной своей,

Ничто не упустив.

                               IV

Ей внемлет беркут с высоты, спустившись на курган

Он смотрит зорко за игрой, он слушает дастан[24]… 

Корсак глядит и волк степной, как девушка поет,

Байбак из норки, ото сна, всем ушком припадет.

Готовы слушать Айкумыс, ее мотив простой,

Все звери Родины ее, и беркут золотой.

Ее родная сердцу степь, порой жестока с ней

Но твердо знает Айкумыс, любовь ее сильней.

Любовь обычай, не сотрет, бессилен здесь адат

Любовь на сердце не умрет и не заглохнет сад.

Он в струнах оживет домбры, и в пении ее

И все вернется, все придет, лишь только для нее.

Лишь Айкумыс поймет все то, что в прошлом и былом…

Ей так отрадно грудь томи́т, стучит в груди тайком

Стучит и рвется из груди, как с губ ее, айтыс

Бессмертным пламенем любви, сердечко Айкумыс.

 

Любовь вовек не заглушить, отжившей стариной

И не заставить разлюбить, одним лишь словом – стой!

Невежды думают о том, что нет любви давно,

Да и навряд ли есть она… понять им – не дано.

Зашоренный их взгляд, увы; не в силах им понять

 Что есть любовь, любовь жива, ее не заковать.

Любовь питает все вокруг, и не умрет вовек,

Лишь ею, – ею лишь одной, – и славен человек.  

06.09.2026 г.

Поэма предоставлена для публикации газетой «Танкоград», г. Челябинск, главный редактор Сергей Алабжин