Илл. предоставлена газетой «Танкоград»

Авторы: Алексей КАПЛАН, Челябинск; Лара ГАВРИЛОВА, США, Остин

Планета есть колыбель разума,

но нельзя вечно жить в колыбели.

Константин Циолковский, 1911 г.

 

Тысячелетиями человек смотрел в небо и мечтал. Но если бы мы были по-настоящему разумны, давно бы перешагнули границы земной колыбели. Сегодня космос служит не общей мечте человечества, а интересам ее отдельных представителей. Вместо того чтобы стать территорией объединения, он стал разделять и диктовать правила жизни.

Спустя семьдесят лет космической эры вопрос «зачем летать в космос?» звучит острее, чем когда-либо. Современный космос — это не только престиж и безопасность. Это суровая реальность: борьба за контроль ресурсов и влияния.

Россия утратила лидерство в космосе, позволив другим диктовать повестку. Но меняется не только космическая отрасль, рушится весь миропорядок. Человечеству открывается шанс стать единой многополярной цивилизацией. Путь не пройден, ресурсы не безграничны.

Кто не удержит свою орбиту в небе, тот потеряет опору на земле. Сегодня Россия стоит перед важнейшей задачей: как идти к мечте о будущем, не потеряв суверенитет сегодня?

 

ПРЕДЧУВСТВИЕ КОСМОСА

Человечество мечтало о полётах с той поры, как научилось складывать слова в мифы. Культуры, не знавшие друг о друге, сходились в одном: небо достижимо.

Шумерский Этана поднимается в небесную обитель на спине орла. Огненная колесница возносит пророка Илию. В индийском эпосе летают виманы – дворцы и колесницы. У ацтеков Кецалькоатль прибывает на крылатом корабле. Египетская Ладья Ра бороздит небосвод. Греческий Дедал склеивает крылья из перьев и воска, а Фаэтон берется править в небе солнечной колесницей. Русский фольклор знал ковёр-самолёт и Светлый Ирий, дорога к которому лежала по Млечному Пути. Человечество не видело преграды между собой и звёздами.

Первый полёт к звёздам организовал Сергей Королёв (1906–1966), вдохновлённый мыслями Константина Циолковского (1857–1935), который развивал идеи Николая Фёдорова (1829–1903) и Николая Кибальчича (1853–1881). Передача мечты об освоении космоса и потока энергии созидания никогда не прерывались.

Космические идеи нашли подкрепление в теории и новых технологиях. К 1930 году Герман Оберт (1894–1989) основал Немецкое общество космических полётов, среди участников которого был Вернер фон Браун (1912–1977) – будущий «отец американской космонавтики».

В 1926 году американец Роберт Годдард (1882–1945) запустил первую в мире жидкостную ракету. Через девять лет его ракета достигла 885 км/ч и высоты 2 км, но эти результаты уже уступали немецкой A-2 (1934).

Ракетные исследования к началу Второй мировой войны финансировались во многих странах. Но массовое производство баллистических ракет (до 700 в месяц) смогла наладить только Германия в 1944 году.

 

КОСМИЧЕСКАЯ ЭРА: НАЧАЛО

Сразу по окончании второй мировой войны ракетостроение активно развивалось в двух странах – СССР и США. Сергей Королёв и Вернер фон Браун стали двумя фигурами, определившими облик космической эры. Сын учителя Королёв прошёл через ГУЛАГ и остался безымянным «Главным конструктором», под руководством которого были созданы первые в мире спутник и пилотируемый корабль. Барон фон Браун – член нацистской партии и разработчик «оружия возмездия» гитлеровской Германии (баллистической ракеты V-2), – стал главным конструктором американской лунной программы и публичным лицом космонавтики.

Летом 1955 года США объявили о планах запустить спутник, но первым это сделал СССР в 1957 году. Для Америки это стало ударом по престижу. В 1959 году СССР достиг Луны и сфотографировал её обратную сторону. 12 апреля 1961 года Юрий Гагарин совершил первый пилотируемый полёт. СССР продолжал лидировать – первый полёт женщины, первый выход в открытый космос.

К концу 1960-х США взяли реванш, показав в прямом эфире высадку астронавтов на Луну. Однако убедительных доказательств пребывания американцев на Луне, кроме эффектных видеокадров, до сих пор не представлено. Лунные технологии были «утеряны» и в последующие десятилетия повторить успех не удалось.

СССР оставался безусловным лидером в ряде ключевых технологий: жидкостные двигатели закрытого цикла, автоматические межпланетные станции, системы регенерации воды и воздуха. До сих пор в мире не достигнута мощность советского двигателя РД-170.

В последний раз превосходство советского подхода было продемонстрировано в 1988 году: полёт «Бурана» с грузовым отсеком в полтора раза больше, чем у «Space Shuttle», вывела сверхтяжёлая «Энергия», а посадка прошла полностью автоматически при экстремальной погоде. Сразу после этого события Горбачёв начал сворачивать программу: закрыл тяжёлые орбитальные станции, приостановил работы над «Энергией» и «Бураном». После развала СССР финансирование продолжало сокращаться, а отрасль выживала за счёт международного сотрудничества – с неизбежной передачей уникальной информации «партнёрам».

 

РОССИЯ В КОСМОСЕ: НАСЛЕДИЕ СССР

Космос держится на трёх опорах: производстве, людях и технологиях. Потеряешь хотя бы одну – станешь зависимым: от чужих деталей, чужих инженеров, чужих решений.

В 1989 году космическая программа СССР стоила 6,9 млрд рублей (около 24 млрд долларов в современных ценах). К 1994 году финансирование упало до 12% от прежнего уровня. Ушла половина технических специалистов, половина спутников работала сверх срока, 90% наземного оборудования уже не выпускалось.

Государству было не до космоса. Выплата внешних долгов съедала до четверти бюджета, реформы обнулили сбережения и треть страны жила за чертой бедности. Регионы требовали суверенитета, а Чечня объявила о выходе из России. Власть удерживали танками – в том числе в Москве.

Из науки ушли до 700 тысяч человек, десятки тысяч лучших уехали за границу. Среди них – все три советских лауреата Филдсовской премии по математике. Государство не исчезло юридически, но суверенитет был утрачен по всем ключевым направлениям. В 2001 году затопили орбитальную станцию «Мир» – символ советской космонавтики.

Создание «Роскосмоса» в 2004 году остановило падение. Удалось сохранить космодромы, заводы и главное – людей. К 2006 году страна расплатилась с внешними долгами и снова смогла вкладываться в развитие. Появились модульная ракета «Ангара» (2014) и космодром «Восточный» (2016).

Сегодня отрасль работает в устойчивой, но сокращённой модели. Если СССР обеспечивал 70 % мировых запусков, то Россия – лишь 5 %; лидерство у США (59 %) и Китая (29 %). На орбите около 15 000 спутников, из них российских – только 300. Узкие места – микроэлектроника и кадры.

Суверенитет в космосе – не значит «сделать всё самому». Это значит не рухнуть, когда другие меняют правила. России нужно удержать навигацию, обеспечить устойчивую связь, восстановить программы съёмки Земли. Без кооперации с Китаем отставание от лидеров будет расти; с Китаем – есть шанс участия в передовых проектах, но без гарантии полного доступа к информации и сохранения собственного суверенитета.

 

КОСМОС В ГЕОПОЛИТИКЕ

Космос стал инструментом доминирования в мире: разведка с орбиты, защита и вывод из строя спутников, борьба за правила игры над головами.

Если суверенитет в космосе – это полный цикл от ракеты до навигации, то сегодня в мире только три страны владеют им целиком: США, Россия и Китай. Индия – вероятный четвёртый, планирует пилотируемый полёт в 2027 году. Япония и Европа сильны в отдельных частях, но не в целом. Остальные – зависят от лидеров.

США доминируют в разведке и нападении. Китай – в масштабности и готовности вовлечения партнеров. Япония – в интеграции спутников с ударными системами. Индия – в защите своего рынка от внешнего контроля. Россия конкурирует не в «освоении», а в способности предложить альтернативу. Её место – взаимодействие с Китаем и БРИКС, ставка на сохранение самостоятельности вместо полной интеграции с Западом.

Китай обладает несопоставимыми ресурсами и темпами в освоении Космоса. Преимущества России перед Китаем сегодня точечные, и одна из сфер признанного мирового лидерства – жидкостные ракетные двигатели (ЖРД) большой тяги.

РД-171МВ – самый мощный в мире: тяга свыше 800 тонн. Американские не превышают 300, китайский YF-100K – 130. РД-180, который США закупали десятилетиями, скопировать так и не смогли.

Что ещё может предложить Россия:

• Опыт станций: непрерывные пилотируемые полёты на орбитальных станциях «Салют», «Мир» и МКС с 1971 года. Китайской «Тяньгун» эту проверку ещё предстоит пройти.

• Ядерная энергетика в космосе: единственный в мире серийный опыт реакторов BES-5 и TOPAZ. Буксир «Зевс» мощностью до 1 МВт – в разработке.

• Военные двигатели: высокоэнергетические топлива для стратегических ракет, апробированные для «Авангард» и «Сармат».

Но точечное преимущество – не превосходство. Китай финансирует программу в 5 раз больше, запускает ракет в 5 раз чаще. Он обошёл Россию в спутникостроении, микроэлектронике, сервисах. В совместных проектах Китай задаёт темп, Россия – младший партнёр.

Равенство в партнёрстве определяет не уникальная технология, а способность предложить альтернативу. России важно встроиться в международные проекты (совместные заводы, общие технологии и цепочки поставок), пока лидеры не научился обходиться без неё.

Пока Россия единственный поставщик мощных двигателей, она незаменима. Как только Китай освоит аналоги (а он осваивает быстрее, чем Россия создаёт новое) Россия станет поставщиком второго выбора: с ней сотрудничают из политической нужды, а не технологической.

 

КОСМИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИКА

По мере развития космос превратился из символа престижа в растущий рынок. Его объём в 2025 году составил свыше $625 млрд и имеет перспективу удвоения за ближайшее десятилетие. Ключевыми факторами роста стали падение стоимости вывода грузов на орбиту на 98 % (с $65 400 до $1 500 за 1 кг) и бум низкоорбитальных группировок (в 2025 году запущено 4 434 спутника).

Космическая инфраструктура (производство, запуск, наземное оборудование) занимает около 37 % рынка. Контроль над запуском и орбитальными ресурсами остаётся у узкого круга игроков (прежде всего SpaceX), хотя сам запуск ракет – очень узкий сегмент рынка ($12,4 млрд или 2–3 %).

Основную долю занимает не сам космос, но «включённая» экономика: сервисы, которые становятся возможны благодаря запускам соответствующих спутников. Навигация, связь и данные космических наблюдений оцениваются в $329 млрд. Крупнейшая часть рынка – наземное оборудование и прикладные сервисы в области позиционирования и синхронизации времени ($165,2 млрд), а также спутниковые услуги ($105 млрд). Рост идёт за счёт коммерческих направлений, большинство из которых имеют двойное (военное и гражданское) назначение. Около 78 % финансирования генерирует коммерческий сектор, 22 % – государственные бюджеты (и прежде всего – оборонные программы).

В наиболее растущем сегменте рынка – спутниковом интернете – безусловное лидерство у Starlink: более 10 000 аппаратов и более 10 млн абонентов в 167 странах. Российский «Рассвет» к осени 2026 года имел на орбите 31 аппарат – разрыв очевиден.

Роль России в глобальной навигации определяется не количеством спутников, а уникальной геометрией орбит: ГЛОНАСС (24 аппарата) – единственная система, способная дополнить GPS (32 спутника) и BeiDou (50 аппаратов) там, где они слабы. Наклонение орбит ГЛОНАСС 64,8° (у GPS и BeiDou – около 55°) дает лучшую видимость в высоких широтах: над Россией, Скандинавией, Канадой и Арктикой. И это критически важно для нашей страны, две трети территории которой лежат в высоких широтах.

В 2025 г. более 2/3 российских пусков имели военное или двойное назначение. «Рассвет» запускается с Плесецка и уже применяется для управления разведывательно-ударными дронами.

Космическая экономика России сегодня – система, сжатая до предела. Работает на сохранение ключевых позиций, обеспечивающих суверенитет и базовые военные нужды. Гражданские коммерческие сервисы либо свёрнуты, либо в начальной стадии. Публично заявленный вектор – углубление интеграции с Китаем: от освоения Луны до навигации.

 

МЕЧТА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Уровень цивилизации определяется тем, что она считает своим пространством и насколько оно освоено. Сегодня многие отвечают на вопрос «Зачем нам космос?» просто: чтобы не отстать, чтобы другие не разместили там оружие. Но лучшие умы человечества мечтали о космосе не для войны.

Наука и фантастика сходятся в одном: выход за пределы Земли потребует преодолеть то, что разделяет человечество сегодня. Национальные границы, расовые различия, религиозные доктрины – в долгосрочной перспективе всё это потеряет значение. Единство будет достигаться не за счёт отказа от культурного разнообразия, а через его участие в чем-то более значимом в духовном измерении.

Если посмотреть на нашу планеты из Космоса – она маленькая и хрупкая, так же, как и жизнь на ней.   Цивилизация становится устойчивой, когда у неё несколько планет. А сам космос практически безграничен для развития человечества.

60 лет назад Иван Ефремов описал общество, прошедшее через «Эру Мирового Воссоединения» – когда разрозненные государства и культуры слились в единую цивилизацию. Академик Дмитрий Лихачев 30 лет назад предупреждал: у нас прогресс техники, но колоссальный регресс в духовной жизни. Обеднение духа ведёт к агрессивности, экономика созидания проигрывает экономике разрушения. Американский профессор Кристофер Мэйсон в 2021 году назвал снятие внутренних перегородок главным условием выживания людей как вида.

Космос – не самоцель и не витрина мощи. Это проверка зрелости культуры. Если в руки того, кто не справился с собой, попадают силы космического масштаба, прекращение жизни на Земле становится вопросом времени.

Объединенное человечество, используя уже доступные технологии, могло бы уже сегодня построить космические лифты, создать абсолютно надёжную связь, вывести в космос электростанции, передающие энергию на Землю.

Но развитие к единой цивилизации требует последовательных шагов. А пока ведущие державы формируют собственные стратегии – и не все из них ведут к общечеловеческим целям.

 

РОССИЙСКИЙ КОСМОС: СТРАТЕГИЯ

И ПЕРСПЕКТИВЫ

В 2025 году Россия утвердила нацпроект «Космос» – опорный документ на десятилетие. Цель – технологически независимая отрасль: закрыть потребности в связи и навигации своими спутниками, снизить зависимость от иностранных компонентов, вернуть рынок запусков. Главные показатели: увеличение доли на мировом рынке пусковых услуг в 4 раза; снижение стоимости выведения более чем в 2 раза; запуск Российской орбитальной станции; повышение точности ГЛОНАСС в 10 раз.

Публично обозначенные цели значимы, но не потрясают воображение. Возможно, проблема в бюрократии присущей многим проектам высокого уровня.   Кевин Уотсон, проработав 24 года в NASA и перейдя в SpaceX, отметил: чтобы изменить деталь в NASA, нужны годы согласований. В SpaceX к вечеру деталь уже на испытательном стенде. Вопрос не в частном против государственного, а в том, как организован процесс.

Даже при полном выполнении нацпроекта речь не идёт о выходе в безусловные лидеры. В связи с этим Россия входит в сотрудничество с Китаем, но не на равных, а как партнёр с узкими компетенциями.

Двигатели – единственная бесспорная ниша, но Китай уже создал YF-100 и YF-130; российские ЖРД для него – ускорение, а не острая необходимость. Научные приборы для лунных миссий – единичные инструменты. Навигация – реальный обмен, но BeiDou развивается быстрее и через несколько лет может обойтись без ГЛОНАСС.

Окно возможности узкое: пока Китай заинтересован в российских технологиях, их можно конвертировать в структурную взаимозависимость. Если не успеть – Россия станет поставщиком второго выбора.

 

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛ: ГОНКА С ВРЕМЕНЕМ

Космос как мечта и космос как работодатель – это разные вселенные. В 1961 году, когда в космос полетел 27-летний Гагарин, средний возраст сотрудников отрасли составлял 35 лет. Сегодня средний возраст сотрудника – 46 лет, а доля молодёжи до 35 лет не превышает 20 %.

Российская космическая программа – это гонка не только со SpaceX, но и с темпом выхода специалистов на пенсию. Кадровый голод грозит срывом отраслевой программы. Если проблему персонала решить не удастся, то триллионы рублей купят стране тонны металла, но не присутствие в космосе.

Технологический базис пока сохраняется. Однако постепенно уходит не сама компетенция, а её носители: участников «королёвской школы» осталось немного. При этом уникальный опыт, накапливавшийся десятилетиями, сегодня зачастую передать просто некому.

При фактическом штате в 165 тысяч человек дефицит кадров оценивается в 400 тысяч. Причина цинична и предсказуема: экономика. Зарплаты в космической отрасли в 2–3 раза ниже рыночных. Молодой инженер после шести лет сложнейшей учёбы получает меньше курьера. Отток идёт по трём векторам: IT, сырьевой сектор и эмиграция. Отрасль все чаще проигрывает битву за таланты не зарубежным агентствам, а коммерческим компаниям.

Есть и еще одна проблема: отечественная космонавтика ориентирована на уникальные, штучные вещи. Переход к серийному производству требует совсем других навыков у инженеров. Чтобы вырастить компетентного конструктора нужно 10–12 лет. Получается темп перемен измеряется не месяцами, а поколениями.

Интерес к профессии огромен – 11 тысяч заявок на отбор в космонавты. Но романтика разбивается о быт. Ответом от государства на вызовы реальности стал федеральный проект «Кадры для космоса»: 400 «космических классов», студенты-целевики, надбавки молодым, миллионные выплаты за диссертации, обещания по ипотеке с 2027 года.

Восстановить человеческий капитал – значит не просто наполнить кафедры и КБ. Это вернуть отрасли смысл, при котором молодой инженер работает не на отчётность, а на общее дело. Народ, утрачивающий свою историю и культуру, превращается в население. А формула «космос – опасен» из предостережения становится прогнозом.

 

ПУТЬ К СВОЕЙ ОРБИТЕ

Космос – это вечная мечта человечества о светлом будущем. Но сегодня это еще и стратегические инвестиции без быстрой отдачи. Главный вопрос не в том, у кого больше тяга двигателей, а в том, готово ли человечество мыслить на поколения вперед.

У России три пути:

• Инерция. Сохранять точечные преимущества, пока мир не научится обходиться без нас. Результат: Россия станет поставщиком второго выбора, а отечественный космос превратится в музей советских достижений.

• Догоняющее развитие. Вложить триллионы в спутникостроение и микроэлектронику. Но отставание измеряется десятилетиями, а догонять можно вечно.

• Своя орбита. Принять реальность наличия у России уникальной интеллектуальной и технологической базы. Встроиться в новые конструкторские производственные цепочки как незаменимый партнёр. Конвертировать точечные преимущества в структурную взаимозависимость с Китаем и БРИКС.

Формула успеха: прагматизм + образование + открытость.

Прагматизм. Честные сроки, реальные бюджеты, отказ от иллюзий. Россия не может делать всё сама, но может быть нужной.

Образование. Возвращение смысла. Молодой инженер должен работать не на отчётность, а на великие достижения.

Открытость – к новым форматам сотрудничества. Совместные предприятия, участие в цепочках поставок – но как партнер, который способен дать то, чего у других нет.

России не нужна гонка за США или Китаем. Ей нужна внятная национальная космическая стратегия на 30–50 лет – с честными сроками, реальными бюджетами и ставкой на людей, а не на металл. Если Россия примет этот вызов – у неё есть шанс занять свою орбиту. Если нет – космос станет поводом для ностальгии, а не пространством будущего.

Выбор – за нами. И времени осталось немного.

Источник: Газета «Танкоград», г. Челябинск, главный редактор Сергей Алабжин